Сосновая коммуналка

Жуки используют бактерии для защиты своих грибных плантаций от других грибов

Живущие с короедами бактерии уничтожают «вредные» грибы, которые выращивают клещи, которых переносят короеды, которые вырастают из личинок, которые питаются «полезными» грибами, которым мешают «вредные» грибы. Вся эта компания живёт в сосне, в тоннелях, проеденных короедами.

Хорошие, сытные места вроде трухлявых пней или отслаивающейся коры — отличное место для того, чтобы вырастить свое потомство. К искренней радости энтомологов, такого мнения придерживается не один вид насекомых: тут и жуки-короеды, и муравьи, и прочие любители разлагающейся органики.

Естественно, делиться нажитой деревом за десятки лет энергией никто из вышеупомянутых дармоедов не собирается, так что в борьбе за ресурсы каждый использует все возможные средства.

Лубоед-стригун Dendroctonus frontalis выбрал партизанский способ ведения войны, лишая своих основных конкурентов главного источника пищи — грибных плантаций.

Мутуализм

(от латинского mutuus, «взаимный») – длительное взаимнополезное сожительство двух организмов разных видов.

Мутуализм может быть «жёстким» или «мягким». В первом случае сотрудничество жизненно необходимо для обоих партнеров (они связаны отношениями коадаптации), во втором отношения более или менее факультативны (это называется протокооперацией).

Иногда подобные тесные взаимоотношения, приносящие пользу обоим участникам, обозначают термином симбиоз. Чаще, однако, симбиозом называют различные формы совместного существования (греч. «совместная жизнь») и подразделяют его на паразитизм, комменсализм и мутуализм.

Дело в том, что эти короеды, как и муравьи-листорезы, не тратят силы и энергию на переваривание жесткой и невкусной древесины. Как настоящие гурманы, они выращивают плантации грибов Entomocorticium sp., и их личинки питаются легкоусвояемыми гифами. Поедаемые, несмотря на их ограниченные права, особо не возражают, ведь благодаря жукам они получают возможность распространения: заботящиеся о своем потомстве древоточцы не только прогрызают туннели и каналы, но ещё и постоянно носят с собой сотню-другую спор, рассеивая их над всей тайгой.

Видимо, понятия об авторских правах в природе не существует, да и слишком уж заманчиво выглядит беззащитное дерево, так что абсолютно так же поступает пара клещ — гриб Ophiostoma minus. Хотя клещ и попадает на новое дерево вместе с короедом, сами насекомые и их личинки не вступают в открытое выяснение отношений, а вот

«пища» ради своих плантаторов активно борется за территорию обитания.

Как выяснили Кэмерон Карри и соавторы опубликованной в Science работы, тут не обходится без наемников, чистая выгода которых практически такая же, как и у грибов. Это бактерии, переносимые лубоедами в тех же специальных органах — мицангиях. Соответственно названный мицангимицин — отличный антимикотик, уничтожающий плантации Ophiostoma minus, лишая клещей пищи.

врез №
skin: article/incut(default)
data:

{
    "_essence": "test",
    "incutNum": 2,
    "picsrc": "Клещи, питающиеся «вредным» грибком, попадают на новые деревья вместе с жуком-лубоедом, личинки которого питаются «полезным» грибком. «Полезные» бактерии продуцируют антимикотик мицангимицин, губительный для «вредных», но не для «полезных» грибков. //Zina Deretsky, National Science Foundation",
    "repl": "<2>:{{incut2()}}",
    "uid": "_uid_2847799_i_2"
}

Действие мицангимицина неспецифическое: он способен поражать все без исключения грибы, а Entomocorticium sp., по мнению Карри, за тысячи лет союза выработал не известный пока науке механизм защиты.

Это не первый случай тройственного союза: уже упомянутые муравьи-листорезы «нанимают» актиномицеты для защиты своих садов.

Так что экологи уже в ближайшем будущем рассчитывают найти новые примеры и расширить свои выводы, а может быть, даже уточнить эволюционный механизм возникновения тандемов и триумвиратов.

Хотя если учесть, что большую часть соавторов представляют микробиологи и фармакологи, то лесники из Университета Миссисипи займутся сбором материала для гарвардских лаборантов уже совсем с другой целью. Мицангимицин может оказаться неплохим средством-прототипом для лечения микозов, которые с учетом распространенности разнообразных иммунодефицитов нередко приводят и к летальным исходам.

Правда, придется найти способ стабилизировать эту молекулу, уж слишком недолго она существует за пределами родного микроокружения. Можно пойти и другим путем, выяснив детали и механизм работы мицангимицина и синтезировав его аналог. В любом случае то, что даже за тысячи лет борьбы Ophiostoma minus не выработал устойчивости, немало обнадеживает.