Хотя бы единицы процентов генетической предрасположенности при должном старании можно найти в любом заболевании, за исключением, пожалуй, несчастных случаев и травм. Неудивительно, что когда генетики научились с помощью разнообразных векторов управлять состоянием нашего наследственного материала, энтузиазма в поиске генов, предрасполагающих к раку, ожирению или слабоумию, значительно прибавилось.
Оказывается, наследственность влияет даже на образ мысли, определяя, какие участки мозга вовлекаются в решение очередной задачи.
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"click": "on",
"id": "2573846",
"incutNum": 1,
"repl": "<1>:{{incut1()}}",
"uid": "_uid_2965880_i_1"
}
Соответственно, если у обоих близнецов признак есть, а у родни нет, то значит, вклад генов превалирует над влиянием внешней среды. В случае с какими-нибудь опухолями или тяжелыми расстройствами работы нервной системы вроде бы все интуитивно понятно, но как быть с обычным мышлением, развитие которого считается абсолютно индивидуальным и уникальным?
Тем более что у большинства людей за определенную функцию отвечают одни и те же участки, а современная техника, в первую очередь функциональная магнитно-резонансная томография и электроэнцефалография, позволяет выявить только достаточно существенные отличия.
По этой причине Коттен-мл. и соавторы публикации в Science сконцентрировали свое внимание на функциях, «общие черты» которых для всего человечества найти никак не удавалось.
Чтобы понять, что перед ними красивый пейзаж, мужчинам достаточно только правого полушария, а вот женщинам требуется активность обоих. Подобный феномен может быть связан с эволюционной ролью «добытчиков», проводящих больше времени на охоте, ведь правая затылочная область как раз и отвечает за пространственное восприятие.
Франциско Айала из Университета Калифорнии и его коллеги вряд ли сомневались в том, что красота – понятие субъективное, однако всё же предприняли попытку найти какие-то общие черты если не в выборе добровольцев, то, по крайней мере, в процессе обработки информации.
Двадцати мужчинам и женщинам они демонстрировали рисунки и фотографии городских и сельских пейзажей и просили оценить красоту изображений. Выбор, как и предполагалось, никоим образом с полом не сочетался, в отличие от электрической активности участков мозга, записываемой во время демонстрации.
Первые 300 миллисекунд активность коры была примерно одинаковой у обоих полов, а вот с 300 до 700 мс дополнительное возбуждение возникало только в том случае, если картинка оценивалась этим участником как красивая. Причем у мужчин активировалась правая затылочная доля, а у женщин – обе.
Хотя авторы публикации в Proceedings of the National Academy of Sciences не смогли найти причин таких отличий, Айала считает, что истоки – в четком разделении труда в древнем, да и не очень обществе. Для мужчин-охотников больше характерна «обработка» пейзажей с точки зрения ориентирования на местности: расстояния, направления, пути перемещения – все то, за что сейчас отвечает правая затылочная доля. Женский же подход к ландшафту оказался более универсальным: собирательство способствовало как умению ориентироваться, так и замечать отдельные объекты, за которые отвечает левая затылочная доля.
Добровольцам предстояло справиться с несколькими заданиями на счет и разного рода память, в том числе с отвлекающим фактором.
Запрограммированную в геноме схему мышления удалось обнаружить в левом полушарии в области зрительной коры, а также участков гиппокампа, отвечающих за передачу визуальной информации.
Этот список пополнился и зоной, отвечающей за восприятие чисел в виде слов, активация которой у близнецов была гораздо более схожей друг с другом, нежели с родней.
Так что теперь можно с уверенностью утверждать, что хотя бы в таких искусственных ситуациях близнецы действительно «видят мир» одинаково, что отчасти объясняет уникальную связь между ними. Если так пойдет и дальше, то скоро мы будем знать, как и какие именно гены влияют на интеллектуальные способности, а там и до генетически модифицированных гениев недалеко.
