Если «Газпром» когда-нибудь высосет все запасы газа из месторождений Западной Сибири, освоит Штокмановское месторождение в Баренцевом море или даже выкачает весь природный газ из всех пока ещё не открытых месторождений мира, это не будет означать конца добычи газа. У нас всё ещё будет газ – если он ещё нужен будет миру.
В 1970 году в Государственном реестре научных открытий было зарегистрировано открытие в зоне вечной мерзлоты газогидратов, т.е. газов в твердом состоянии. В природных условиях высокого давления и низких температур газогидраты образуются главным образом из углеводородных газов (чаще всего метана) в глубоководных осадках морей и океанов и в районах вечной мерзлоты.
Так как метан является источником органического углерода, а его общее расчетное количество в виде гидрата больше, чем во всех залежах планеты вместе взятых, то газогидраты сегодня рассматриваются как возможный альтернативный источник энергетического сырья. Пока технологии добычи и промышленного использования газогидратов не существует, но ее разработка является важнейшей стратегической задачей завтрашнего дня.
К концу 1970-х годов ученым удалось подвердить гипотезу о существовании газогидратных залежей в земной коре: располагая данными по электросопротивлению газогидратного керна, они провели анализ промыслово-геофизического материала по газовым скажинам, обнаружив около 30 промышленных залежей газогидратов в Западной Сибири, Якутии и др.. А в 1997 году образцы газогидратов были подняты в результате глубоководного бурения со дна Байкала – впервые в пресноводном водоеме.
Есть, однако, несколько проблем. Например, пока никто не знает, как добывать метан из газогидратов в промышленных масштабах.
Ну а самое главное – как бы глобальное потепление не добралось до метана в этом горючем льде раньше геологоразведчиков.
По некоторым апокалиптического свойства расчётам, потепление может дестабилизировать приповерхностные газогидраты, высвободив находящийся в них газ без прямого участия человеческих технологий. И тогда всё, пиши пропало: метан – существенно более мощный парниковый газ, чем CO2, и высвобождение даже 1/10 его запасов в газогидратах равносильно 10-кратному увеличению содержания углекислого газа в атмосфере. Для сравнения – все усилия человечества за последние несколько веков повысили уровень CO2 лишь на четверть, да и то не все уверены, что это исключительно человеческая вина.
период похолодания в конце плейстоценовой эпохи четвертичного периода, продолжавшийся около 1,3 тысяч лет и закончившийся около 11,6 тысяч лет назад. Молодому дриасу предшествовал период потепления, отделяющий его от древнего и древнейшего дриаса.
Откуда взялся тот метан? Является ли он свидетельством того, что дестабилизация газогидратов – дело вполне возможное?
Чтобы разобраться с этим вопросом, учёные из США, Австралии, Новой Зеландии и Дании под руководством Василия Петренко из калифорнийского Института океанографии Скриппса отправились на запад Гренландии.
Здесь, на границе древнего ледника, из-под которого торчит скальный район Пакитсок, учёные выпилили себе 15 ледовых глыб по тонне весом каждая. В них, как и в упомянутых выше ледовых кернах, сохранились пузырьки воздуха, которым Гренландия дышала 11,6 тысяч лет назад. Хотя концентрация метана в то время и была повышенной, на деле из каждой тонны льда удавалось получить для анализа лишь 20 микрограмм метана (в пересчёте на углерод).
Петренко и его коллег, впрочем, интересовала даже не концентрация метана в воздухе, а более тонкий эффект – изотопный состав углерода, который входит в его состав. С его помощью они попытались определить возраст метана – ровно таким же радиоуглеродным методом, как измеряют возраст древних документов. По возрасту же можно попробовать определить и источник метана – газогидраты или что-то более прозаическое.
Учёные рассудили следующим образом: если метан вышел из газогидратов, то в них – в вечной мерзлоте или на дне морей — он находился уже долгое время, десятки и сотни тысяч, а возможно, и миллионы лет. Всё это время метан был защищён от космических лучей, а значит, почти все ядра нестабильного углерода-14 должны были исчезнуть: его период полураспада – всего 5,6 тысяч лет. Если же метан был молодым – например, образовался с помощью бактерий, помогающих переработать органические останки, что опускаются на дно болот, то в его составе будет присутствовать вполне заметное количество тяжёлого изотопа.
Проще говоря, дилемма была простой: если углерода-14 в метане очень мало – это тревожный знак разрушения газогидратов, если много – это молодой метан, и бояться нечего.
Результаты измерений показали, что углерода-14 в древнем метане много.
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"click": "on",
"id": "2797737",
"incutNum": 3,
"repl": "<3>:{{incut3()}}",
"uid": "_uid_2979026_i_3"
}
После вычитания этого вклада из измеренных значений ученые сделали вывод: в конце молодого дриаса на газовые гидраты потепление не покушалось, «лишний» метан вышел из-под водной глади болот, площадь которых тогда значительно увеличилась. Результаты анализа опубликованы в последнем номере Science.
Так что поводов бояться катастрофической дестабилизации газогидратов при продолжающемся в наши дни потеплении стало чуть меньше. Ну а «Газпром» может не опасаться, что потепление разрушит источник его будущего богатства.
