«Демографическая зима» в России, лишь немного отступившая в последние годы за счет вступления в детородный возраст очень многочисленного «перестроечного» поколения конца 80-х годов, поддерживается не только низкой рождаемостью, но и высоким уровнем взрослой смертности. Падение продолжительности жизни в большинстве стран СНГ в постсоветский период было настолько значительным, что оказало заметное влияние на динамику смертности во всем мире, свидетельствует новое исследования, опубликованное в журнале Lancet.
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"id": "3262290",
"incutNum": 1,
"repl": "<1>:{{incut1()}}",
"uid": "_uid_3362150_i_1"
}
Смертность людей во взрослом возрасте — принципиальная характеристика здоровья и социального состояния глобального сообщества. Однако в научной среде ее исследуют куда меньше, чем, например, младенческую смертность.
«Отсутствие систематической оценки динамики взрослой смертности, особенно в развивающихся странах, достигла масштабов «скандала безразличия», — пишут авторы работы, в которой они приводят отсутствовавшие до сих пор в литературе данные.
В рамках исследования авторы провели определение удельного показателя возраста, названного 45q15, для 187 стран. Этот показатель представляет собой вероятность того, что человек, достигший 15 лет, доживет до 60 лет.
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"id": "2924574",
"incutNum": 2,
"repl": "<2>:{{incut2()}}",
"uid": "_uid_3362150_i_2"
}
В России и среди мужчин, и среди женщин смертность сейчас заметно выше, чем в 1970 году.
Если в 1970 году риск смерти до 60 лет для женщин составлял 12,1%, а для мужчин — 30,8%, то в 2010 году риск вырос до 15,7% и 41,2%, соответственно. Эти цифры в 5—7 раз хуже показателей лидеров рейтинга. В работе приводятся показатели смертности на 1970, 1990 и 2010 годы, из которых видно, что падение приходится именно на постсоветский период. Так, в перестроечной России в 1990 году смертность еще находилась на уровне несколько ниже 1970 года, а за последние 20 лет она кардинально выросла. Схожая ситуация наблюдается на Украине (в 1970 году 10,8% для женщин и 24% для мужчин, в 2010 году 15,7% и 42,2% соответственно) и в Белоруссии (11,5% для женщин, 25,5% для мужчин в 1970 году, 13,2% и 37,8% в 2010 году соответственно).
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"id": "3215712",
"incutNum": 3,
"repl": "<3>:{{incut3()}}",
"uid": "_uid_3362150_i_3"
}
За 40 лет изменилась и «первая десятка» стран с самыми низкими показателями взрослой смертности. Так, по мужской смертности Австралия переместилась с 44-го места на шестое, а вот Парагвай упал с пятого на 70-е. Сильно выросла смертность также на Кубе, в Коста-Рике и Греции. Устойчивыми лидерами по низкой мужской смертности являются лишь Швеция, Нидерланды и Норвегия.
Таким образом, на 2010 год самая низкая взрослая смертность среди мужчин наблюдается в Исландии (6,5% вероятности не дожить до 60 лет), Швеции, на Мальте, в Нидерландах, Швейцарии, Италии, Катаре, Австралии и Израиле (заметно улучшившем свои показатели за последнее время).
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"id": "2840243",
"incutNum": 4,
"repl": "<4>:{{incut4()}}",
"uid": "_uid_3362150_i_4"
}
Женская смертность показывает несколько иную динамику. Здесь лидируют Австралия и Южная Корея, поднявшиеся за 40 лет с 36-го на восьмое место и с 123-го на второе соответственно.
В этом году самая низкая женская смертность наблюдается на Кипре (3,8% вероятности не дожить до 60 лет), в Южной Корее, Японии, Греции и Италии.
Аутсайдером «женского» рейтинга является Замбия: там 60% женщин не доживают до 60 лет.
Обобщая полученные данные, авторы работы сформулировали пять факторов, которые управляют динамикой взрослой смертности в мире. Это эпидемические болезни, распространение которых связано с материальным обеспечением людей, социоэкономическое развитие, развитие системы здравоохранения, разрушение социальной сферы в странах СНГ после развала СССР и эпидемия ВИЧ в Африке. В каждой отдельной стране уровень смертности определяется размером среднего заработка, уровнем образования, внедрением современных медицинских технологий и степенью доступности здравоохранения для населения.
Однако странам с плохими показателями смертности не стоит терять надежды. «Случаи резкого падения смертности — например, в Южной Корее в 1990—2010 годах она упала вдвое, а в Эстонии в 1995—2010 годах — на 35% — показывают, что резкое улучшение ситуации возможно при правильной государственной политике», — отмечается в работе.
«Предотвращение преждевременных смертей взрослого населения не менее важная задача мировой социальной политики, чем предотвращение младенческой смертности. Мировое сообщество должно обратить внимание на положительный опыт Австралии и Южной Кореи и добиться его широкого внедрения», — заключают ученые.
