Неприхотливые герои

Портрет современного молодого российского ученого

Современная ситуация в российской науке не позволяет молодежи закрепиться в институтах и стать продолжателями научных школ: постоянно работать в науке и жить за счет такой работы могут лишь очень преданные своему делу люди, работающие на голом энтузиазме.

Сегодня первый учебный день не только у школьников, но и у студентов, которые, как считается, уже получили первую «путевку в жизнь», освоив программу средней школы. Правда полноценными взрослыми их тоже не назовешь: в большей степени их жизнь пока надежды на будущее.

врез №
skin: article/incut(default)
data:

{
    "_essence": "test",
    "id": "3389546",
    "incutNum": 1,
    "repl": "<1>:{{incut1()}}",
    "uid": "_uid_3413660_i_1"
}

Причем будущее не такое уж и далекое: в отличие от сегодняшних первоклассников, у них не будет 10 лет, чтобы подождать изменения ситуации в стране. Что же ждет сегодняшнего студента, обучающегося по технической специальности, то есть формально уже отказавшегося от какого-либо «выгодного» гуманитарного образования, открывающего ему путь к государственной службе или позиции в банке?

«Он уже сделал неверный выбор», — говорят сегодняшние реалии. Техническое образование и надежды, связанные с ним, сегодня, скорее, отмирающий пережиток привитых родителями понятий о престиже инженерных и научных специальностей, приказавшем долго жить уже 20 лет назад.

Какие же реальные перспективы у современного студента, поступившего в вуз с четким намерением заниматься наукой и с верой в то, что он найдет ту самую, уникальную, хорошую российскую лабораторию? Скорее всего,

его научная работа начнется уже во время обучения, и уже на старших курсах он самостоятельно ознакомится со всеми проблемами современной научной инфраструктуры: бюрократизированностью организационных вопросов, безденежьем, консерватизмом облеченных полномочиями старших коллег, закулисной «мышиной возней» при дележе грантов.

врез №
skin: article/incut(default)
data:

{
    "_essence": "test",
    "id": "3409313",
    "incutNum": 2,
    "repl": "<2>:{{incut2()}}",
    "uid": "_uid_3413660_i_2"
}

Захочет ли он существовать в этой среде? Возможно, 2–3 лет опыта такой работы будет достаточно, чтобы попрощаться с лабораторией после защиты диплома и искать работу, причем скорее всего не по специальности (перепроизводство технических специалистов в России не новость, а зарплаты в этом секторе невысоки).

Есть и другой сценарий. За те самые несколько лет работы студент успел побывать на одной-двух международных конференциях, где увидел людей и узнал, что есть наука, которая живет по-другому. Причем его опыт работы и образование пока (пока еще преподает в университетах профессура старой закалки!) позволяют найти неплохую позицию аспиранта за рубежом. Не стоит думать, что поехать учиться можно только в Европу и США. Иностранных аспирантов приглашают даже в Университет имени короля Сауда и зарплату (то бишь стипендию) предлагают очень неплохую. Этот расклад хорошо известен и очень печален: последний Филдсовский лауреат Станислав Смирнов как раз уехал на стадии Ph.D. (выполнения диссертационной работы), а не после защиты, а словосочетание «утечка мозгов» уже провоцирует оскомину.

И вот третий случай:

молодой ученый — патриот и убежденный сторонник научной карьеры в России.

врез №
skin: article/incut(default)
data:

{
    "_essence": "test",
    "id": "3404941",
    "incutNum": 3,
    "repl": "<3>:{{incut3()}}",
    "uid": "_uid_3413660_i_3"
}

Стоит ли говорить, что его аспирантство – это дополнительные три года безденежного студенчества минус льготы, которых аспирант уже лишен. В перспективе Министерство науки и образования планирует увеличить срок аспирантуры на год, однако сытости молодым ученым это не прибавит: на горизонте 2011 год, когда стипендию повысят аж до 2500 рублей. По окончании трех-четырех лет работы в качестве идеально мотивированной бесплатной рабочей силы молодой ученый обретает желанную степень и … сталкивается с проблемой нехватки ставок! Теперь он оказывается перед тем же выбором, что и после университета, но возраст уже не тот – наличие или планирование семьи диктует свои условия, прежде всего материальные. Сколько энтузиастов пройдет и это сито? Наверняка совсем немного.

Вот эти энтузиасты и составят костяк будущего нашей науки – и в лабораториях, где грантов нет, и в лабораториях, где гранты пока есть и работа идет вовсю, однако в любой момент всё может закончиться из-за изменения правил финансирования либо с формулировкой «продолжение проекта не предусмотрено», как это прописано в правилах распределения «мегагрантов» для ученых-возвращенцев.

Итак, портрет нашего молодого ученого:

врез №
skin: article/incut(default)
data:

{
    "_essence": "test",
    "id": "3369760",
    "incutNum": 4,
    "repl": "<4>:{{incut4()}}",
    "uid": "_uid_3413660_i_4"
}

человек, который готов пожертвовать социальным статусом и материальным благополучием ради науки, а также отказывается от больших научных перспектив за рубежом из патриотизма или по свои личным соображениям.

Не узнаете? Это же Григорий Перельман — идол и пример, следовать которому предписал премьер-министр Владимир Путин общему собранию Российской академии наук в мае этого года. Однако этот образ не создан единичным указанием политика. Его рамки объективно обоснованы действительностью. Его автор – жизнь.