Сексуальность ухудшает породу

Число «генов привлекательности» в природе ограничено эволюцией

Сексуальность партнера – пускай не лучший, но все же весьма весомый критерий, используемый женщинами для выбора отца своих детей. Чтобы предотвратить злоупотребление им со стороны самцов, природа ограничила долю «генов привлекательности» в популяции.

врез №
skin: article/incut(default)
data:

{
    "_essence": "test",
    "id": "2758092",
    "incutNum": 1,
    "repl": "<1>:{{incut1()}}",
    "uid": "_uid_3525754_i_1"
}

При выборе партнера для спаривания, на нас, как и на других животных, лежит огромная ответственность: надо подобрать оптимальный набор генов для своего потенциального потомства. «На глазок» определить это вряд ли получится. Самое большее, что можно сделать, – притащить кандидата в центр планирования семьи, да и то там вам предложат лишь диагностику рисков врожденных заболеваний. Можно еще невзначай поинтересоваться здоровьем родственников.

Впрочем, как показывает практика, в большинстве случаев приходится руководствоваться исключительно внешними признаками, из которых интеллект, сила, ловкость и выносливость далеко не всегда являются определяющими.

Необъяснимо большим эффектом зачастую обладают «сексуальные» параметры: запах, прическа, одежда – все то, что в мире животных становится основанием для полового отбора.

Эмма Хайн из Университета Куинсленда и ее коллеги показали, что внешняя привлекательность самцов не может длительное время выступать в роли двигателя естественного отбора. Ввиду излишней продолжительности человеческой жизни, авторам публикации в Proceedings of the National Academy of Sciences свои изыскания пришлось проводить на мухах.

врез №
skin: article/incut(default)
data:

{
    "_essence": "test",
    "id": "2816805",
    "incutNum": 2,
    "repl": "<2>:{{incut2()}}",
    "uid": "_uid_3525754_i_2"
}

Несмотря на отсутствие у дрозофил выраженного полового диморфизма — ни петушиного гребня, ни голубиного зоба, ни даже павлиньего хвоста или раскраски павиана, — природа вооружила самцов вполне эффективным инструментом – контактными феромонами. Как и у остальных насекомых, внешний жесткий скелет дрозофил состоит из хитина, в который в данном случае еще встроен набор из восьми углеводов, способных вызывать влечение противоположного пола. Без особого труда Хайн и коллеги определили, какие из феромонов обладают наибольшей притягательностью и какие гены их кодируют.

Дальше начались половые испытания – ученые смотрели, как сексуальная притягательность влияет на выбор партнера и насколько этот признак закрепляется в поколениях.

Чтобы увеличить свою распространенность в три раза – с 12% до 35%, самому сексуальному гену понадобилось семь поколений. Причем после этого его дальнейшее распространение остановилось.

врез №
skin: article/incut(default)
data:

{
    "_essence": "test",
    "id": "2927314",
    "incutNum": 3,
    "repl": "<3>:{{incut3()}}",
    "uid": "_uid_3525754_i_3"
}

Ученые связывают наблюдаемый феномен с особой ролью полового отбора, описанного еще Дарвином. В первую очередь он должен обеспечить достаточную изменчивость – причем именно за счет самцов. С эволюционной точки зрения самка не обязана меняться – ведь это именно она делает выбор, кто станет отцом ее потомства. Результат – настоящее буйство красок и форм мира животных, особенно расцветающих и надувающихся в сезон спаривания.

Безусловно, подобный критерий не может быть определяющим в естественном отборе: для выживания и прогресса вида гораздо важнее то, кто может принести в дом мамонта, а не лучше умеет танцевать у костра.

Как показали авторы работы, распространение генов сексуальности вовсе не способствовало появлению более сильных и выносливых особей – скорее, наоборот.

Зато общее разнообразие генов существенно выросло. В этом-то и состоит роль «привлекательных» признаков: при подмене основных критериев естественного отбора создается обширная генетическая платформа.

врез №
skin: article/incut(default)
data:

{
    "_essence": "test",
    "id": "2831961",
    "incutNum": 4,
    "repl": "<4>:{{incut4()}}",
    "uid": "_uid_3525754_i_4"
}

Воспользуется ли вид ей или нет, будет зависеть уже от условий окружающей среды: если оптимальные приспособления, помогающие добывать пищу и защищаться от врагов, уже подобраны, то генетические приобретения окажутся невостребованными и вскоре сотрутся из генома вида.

Не исключено, впрочем, что «лишний», на первый взгляд, признак окажется идеальным в изменившихся условиях окружающей среды.

Насколько результаты опытов на дрозофилах применимы для человека, трудно сказать: в пересчете на нашу жизнь семь поколений – это полтора века, за которые понятия о сексуальности успевают многократно измениться. В результате получаем еще большее генетическое разнообразие, которое можно считать одним из двигателей прогресса.