skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"id": "3551909",
"incutNum": 1,
"repl": "<1>:{{incut1()}}",
"uid": "_uid_3629729_i_1"
}
«В последние дни в постройке вулкана сейсмостанции начали фиксировать сильное вулканическое дрожание. При этом продолжается извержение исполина. Регистрируется термальная аномалия, свидетельствующая о том, что порода в кратере сильно разогрета», — сообщил в четверг представитель Института вулканологии и сейсмологии дальневосточного отделения РАН.
«Есть вероятность того, что в кратере исполина произойдет катастрофический взрыв», — добавил он.
Удаленность вулкана-гиганта от густонаселенной Европы не аргумент: извержение вулкана Лаки в XVIII веке привело к изменению климата на территории всей Евразии в течение нескольких лет.
Высокотехнологичная инфраструктура — будь то реактивные самолеты, составляющие основу современной авиации, или АЭС — крайне неустойчива перед природными катаклизмами.
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"id": "3317055",
"incutNum": 2,
"repl": "<2>:{{incut2()}}",
"uid": "_uid_3629729_i_2"
}
Даже если дата известна, невозможно эвакуировать миллионный город с его промышленностью.
Такой прогноз — это многопараметрическая модель, в общем случае с бесконечно большим количеством неизвестных. Ни один суперкомпьютер или система распределенных вычислений не способна обработать достаточное количество параметров, описывающих глобальную систему. Ученые ведут борьбу за создание работающей модели, которая бы оказалась подъемной для существующих ресурсов и при этом учитывала бы все имеющие значения параметров. Примером такой борьбы являются климатические модели.
Другой, более реалистичный «и близкий к народу», путь заключается в том, чтобы оценить возможные на данной конкретной территории риски и их вероятность, а также подготовить инфраструктуру и людей к катаклизму, чтобы минимизировать убытки.
Именно такая схема отчасти сработала в Японии во время землетрясения (просто цунами оказалось выше, чем «рассчитывала» система).
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"id": "3560073",
"incutNum": 3,
"repl": "<3>:{{incut3()}}",
"uid": "_uid_3629729_i_3"
}
пресса в ходе прошлогоднего авиационного кризиса гораздо больше внимания уделяла мнению бизнеса, а не правительств или научных экспертов.
На пороге нового авиационного кризиса информационная война компаний не ослабла: ирландский дискаунтер Ryanair, первым попавший под удар «стихии», уже начал «пиар-наступление» в прессе. Вместе с тем для эффективного управления рисками и обеспечения безопасности людей необходимо плотное взаимодействие государственного аппарата с экспертным сообществом: только оно обладает достаточной информацией по оценке глобальных рисков — вероятности их возникновения и возможном ущербе. Кроме того, СМИ, ответственные за формирование общественного мнения, должны считаться не с интересами корпораций, а с научно обоснованным экспертным мнением в интересах безопасности общества.
«Будем надеяться, что в этот раз СМИ будут уделять больше внимания освещению мнения ученых и экспертов, а не представителей авиакомпаний и крупного бизнеса.
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"id": "3460441",
"incutNum": 4,
"repl": "<4>:{{incut4()}}",
"uid": "_uid_3629729_i_4"
}
Поэтому сейчас для ЕС консолидация мнений всех правительств в рамках союза опирается исключительно на экспертное мнение собственного научного сообщества, которое позволяет найти объективно лучший путь.
В России научное сообщество не имеет права голоса при принятии важных стратегических решений.
Результатом этого стали техногенные катастрофы уровня СШ ГЭС.
К природным катастрофам уровня Фукусимы Россия просто не готова: управленческие кадры не имеют корпуса экспертов, которые могли бы указать правильный путь в нештатной ситуации. Эксперты, к счастью, уже опровергли прогноз о предстоящей катастрофе в результате взрыва вулкана Кизимен на Камчатке. Но данная новость могла бы сослужить хорошую службу, если бы соответствующие люди задумались над тем, как страна пережила бы катастрофу, если бы она все-таки произошла. Ведь «растет не число катаклизмов, а человеческая беспечность».
