Первое поселение на месте Геркуланума основало в конце VI века до н. э. племя осков, предшественников самнитов. Затем город попал в сферу греческого влияния и активно использовался как порт. Греки и назвали город: впервые он упоминается в сочинении философа Теофраста под названием Гераклеон.
Как и соседние Помпеи, Геркуланум был погребен под слоем вулканического пепла и лавы во время извержения Везувия в 79 году н. э. Хронологию катастрофы удалось восстановить по данным раскопок и письмам, адресованным римскому историку Тациту Плинием Младшим, свидетелем катаклизма.
Письмо Плиния Младшего о гибели города Помпеи и о смерти Плиния Старшего.
1. Ты просишь меня описать тебе гибель моего дяди, для того чтобы ты
мог с тем большей точностью поведать об этом потомству. Я очень тебе
признателен: предвижу, что смерти его суждена бессмертная слава, если ты
прославишь ее в твоих работах. 2. Хотя он нашел свой конец одновременно с
уничтожением стольких прекрасных местностей, с памятным по своему несчастью
разрушением целых городов, с гибелью их населения, в силу чего ему суждена
вечная память; хотя он и сам написал много произведений, которые переживут
многие века, но непреходящей памяти о нем много будет содействовать также и
вечная слава твоих произведений. 3. Счастливым считаю я тех, которым богами
дано в удел или совершить что-либо такое, что заслуживает быть записанным на
скрижалях истории, или написать об этом, и притом так, что оно должно быть
всеми прочтено; но, конечно, самые счастливые те, которым суждено и даровано
судьбой и то и другое. В числе этих последних будет и мой дядя, благодаря и
своим книгам и твоим. С тем большей готовностью я исполню твою просьбу и
даже сам настойчиво прошу тебя о том же.
4. Он был в Мизене {Римская военная гавань около Неаполя.}, где
командовал флотом. За девять дней до сентябрьских Календ [23 августа],
приблизительно в 7 часов дня [в 1 час пополудни], моя мать сообщила ему, что
появилась туча, необычайная и по своей величине и по внешнему виду. 5. Перед
тем он, погревшись на солнце, принял холодную-ванну, после чего наслаждайся,
отдыхая и занимаясь. Он тотчас поднялся, потребовал сандалии, взошел на
возвышенное место, откуда лучше всего можно было наблюдать это явление. Над
какой горой поднималась она, эта туча, - для наблюдающих издали было трудно
решить; спустя некоторое время стало известно, что это был Везувий. И вот
эта туча, поднимаясь кверху в воздух, больше всего по образу и подобию могла
быть, сравнена с сосной. 6. Возносясь к небу, как исполинский ствол, она
наверху расходилась как будто какими-то ветвями. Может быть, сильный ветер
поднял ее кверху, а затем стих, и она остановилась, потом же под действием
собственной тяжести стала, изгибаясь, раздаваться в ширину. Она казалась то
белой, то грязновато-черной, то с пятнами разных цветов, как будто она,
состояла из земли или пепла. 7. Мой дядя, как ученый-исследователь, решил,
что ему важно ознакомиться с таким важным явлением с более близкого места.
Он велит приготовить свой быстроходный либурнский корабль; он предлагает
мне, если я хочу, отправиться с ним. Я ответил, что предпочитаю заниматься:
как раз перед тем он сам дал мне одно письменное задание. 8. Он уже выходил
из дому, как получил записку от Ректины {Имя, нам неизвестное.}, крайне
испуганной угрожающей опасностью (ее вилла находилась поблизости от Везувия,
и бежать и спастись оттуда можно было только на кораблях): она умоляла
спасти ее от такой страшной опасности. 9. Тогда он изменил свое решение, и
то, что он начал делать ради научного интереса, он решил выполнить,
побуждаемый, как герой, своим великодушием. Он велит спустить квадриремы
{Большие военные корабли с четырьмя рядами весел, один над другим.}, садится
на одну из них сам, с тем чтобы подать помощь не только Ректине, но и многим
другим жителям, густо заселившим это очаровательное место. 10. Он спешит
туда, откуда бегут другие. Прямым путем, никуда не сворачивая, он стремится
в это опасное место, до такой степени чуждый страха, что все изменения этого
страшного явления, как только он их замечал, тотчас же диктовал [своему
секретарю] и сам записывал свои наблюдения. 11. Уже на корабли падал пепел,
более густой и более горячий по мере того, как приближались [к берегу]; уже
падали куски пемзы и черные, обожженные и потрескавшиеся от силы огня камни.
Море внезапно обмелело, и берега стали недоступны, загроможденные обломками
горы. Поколебавшись один момент, не повернуть ли ему назад, - да и кормчий
советовал ему это сделать, - он тотчас приказывает ему: «Смелым счастье -
покров и защита {Энний («Макробий», VI, 1, 62).}: правь к Помпониану»
{Вероятно, один из его старших офицеров (навархов), командовавший отделением
флота в Кумской бухте. Этим объясняются дальнейшие военные термины.}. Он был
в Стабиях, в местности, отделенной небольшим заливом, так как море катило
здесь свои волны, вдаваясь внутрь материка мягким изгибом. Сюда, так как
опасность еще не была близкой, но уже была видимой и по мере усиления могла
наступить очень скоро, Помпониан тревогой собрал на корабли свою команду,
готовый бежать, как только спадет противный ветер. Но для моего дяди он был
очень благоприятным: пользуясь им, он подплыл сюда, обнял своего трепещущего
друга, утешает, уговаривает его; и чтобы успокоить его страх своим
спокойствием, велит нести себя в баню? Он вымылся, возлег на ложе, стал
обедать, был веселым или, что в равной мере указывает на величие его души,
казался веселым. 13. Между тем во многих местах с горы Везувия стали сиять
широкие потоки огня и высоко подниматься зарева, блеск и яркость которых
усиливались еще мраком ночи. Успокаивая страх собравшихся, дядя все время
говорил, что горят пустые жилища и строения, покинутые под влиянием паники
местными поселянами. Затем он лег спать и заснул самым настоящим образом,
так как его дыхание, тяжелое и хриплое вследствие его тучности, было ясно
слышно тем, которые держались у порога его комнаты. 14. Но вот двор, через
который был вход в помещение, до такой уже степени наполнился пеплом,
смешанным с кусками пемзы, так поднялась его поверхность, что если бы дядя
дольше оставался в спальне, то ему уже не было бы оттуда выхода. Его будят;
он выходит и присоединяется к Помпониану и другим, которые бодрствовали. 15.
Они вместе совещаются, укрыться ли им в доме, или держаться снаружи. Дело в
том, что от частых и сильных подземных ударов здания шатались и, как бы
сорванные со своих оснований, казалось, то двигались в разных направлениях,
то опять возвращались на прежние места. 16. С другой стороны, было страшно
оставаться под открытым небом ввиду падения камней, правда, легких и
изъеденных огнем. Из двух опасностей выбрали вторую. У дяди один довод был
побежден другим [более разумным] доводом, у остальных [потерявших голову] -
страхом страх. Они привязывают к головам полотняными лентами маленькие
подушки: это была их защита от падающих камней. 17. В других местах уже
начинался день, здесь же была ночь, более темная и глубокая, чем все другие
ночи, озаряемая как бы отблеском факелов, многочисленными вспышками всякого
рода огней. Дядя решил идти на берег и посмотреть вблизи, не успокоилось ли
море; но оно было все таким же бурным и неблагоприятным [вследствие
противного ветра]. 18. Там он лег на разостланное покрывало; несколько раз
он требовал холодной воды и пил. Наконец огни и предвестник огней - запах
серы - обратили других в бегство, и его заставили встать. 19. Он
поднимается, опираясь на двух молодых рабов, и в то же мгновенье падает
мертвым. Как я думаю, слишком густая мгла, которой был наполнен воздух,
прервала его дыхание, и он задохнулся, так как от природы у него грудь была
слабой, и он часто страдал одышкой. 20. Когда вновь вернулся к нам дневной
свет [а это было на третий день после этого события], тело его было найдено
невредимым, нетронутым, в той же одежде, в которой он был в тот день; по
внешнему виду он был более похож на отдыхающего, чем на мертвого. 21. В это
время я и моя мать оставались в Мизене. Но это уже не относится к
интересующему тебя событию: ведь ты хотел знать только о его смерти. 22. На
этом я кончаю свое письмо; прибавлю только одно, что изложил я тебе все, в
чем я сам принимал участие и что мог слышать тотчас же, когда под свежим еще
воспоминанием о случившемся передают события наиболее верно. Возьми отсюда
главнейшее. Ведь одно дело письмо, другое - историческое повествование; одно
дело письмо другу, другое - писать для широкой публики. Будь здоров!
Лавовый поток настолько герметично и равномерно заполнил внутренние помещения городских построек, что
Геркуланум на многие века остался без доступа воздуха, способного вызвать разложение органических материалов (дерева, тканей, папирусов и т. д.), надежно законсервировав для потомков это уникальное окно в мир древних, которое лишь немного приоткрыто археологами.
Несмотря на статус объекта Всемирного наследия и процветающий на руинах турбизнес, специалисты, изучающие город, испытывают хронический дефицит финансирования.
В настоящий момент, благодаря активной финансовой поддержке американского филантропа Дэвида Паккарда, самой активной археологической миссией, раскапывающей Геркуланум, является британская. Десять лет интенсивных раскопок позволили руководителю миссии и директору Британской школы в Риме профессору Эндрю Уоллос-Хэндриллу собрать много интересных и даже сенсационных материалов и опубликовать их в вышедшей недавно итоговой книге «Геркуланум: прошлое и будущее».
Другим не менее интересным поводом, обратившим на Геркуланум внимание любознательной общественности, стали свежие открытия, сделанные британскими учеными в городской канализации.
Древнеримские кулинарные рецепты от Апиция и Лукулла
Марк Габий Апиций – знаменитый римский гурман и чревоугодник, вошедший в поговорку лакомка, жил во времена Августа и императора Тиберия (первая половина 1 в. н.э.).
Имя Марк Габий Апиций стало нарицательным. Под именем Целия Апиция сохранилась известная римская поваренная книга «De re coquinaria» («О кулинарии»), написанная около 1 в. до н.э. со ссылками на авторство Апиция, имя которого стало уже к тому времени нарицательным. Кроме того, многие изысканные кушанья времени античности назывались «апицианскими».
Апиций обогатил кулинарное искусство многими новыми кулинарными изобретениями. Книга содержит множество разнообразных рецептов, даже такие изысканные как рагу из языков фламинго или суп со спаржей из хвостов, не родившихся поросят, извлеченных из утробы матери. Жареного поросенка фаршировали густой смесью из меда и вина, присыпанной толченым перцем и тмином.
История гласит, что когда его громадное состояние стало таять, он отправился странствовать. Но судьба распорядилась по-своему. Апиций по-прежнему тратил на кулинарные диковинки все свои деньги, а когда у него осталась сумма, которой хватало лишь на обычную пищу, он совершил самоубийство.
Приписываемые Апицию авторство другой поваренной книги в 10 частях «De arte coquinaria seu de obsoniis et condimentis» подвергается сомнениям.
По возвращении на родину римский полководец Лукулл занялся изобретением неисчислимого количества новых блюд для своего стола и написанием трудов по кулинарии. Новые блюда и званые пиры, на которых они подавались, сделали Лукулла более знаменитым, чем военное ремесло. В клуинарном деле его имя стало нарицательным («лукулловы пиры»)
Античный секрет приготовления фасоли
Фасоль предварительно замачивать на 8-12 часов в предварительно прокипяченной (5-10 мин. на малом огне) и затем сильно охлажденной воде. Замачивание тоже лучше проводить на холоде. Для придания особого пикантного вкуса замачивать можно и в хорошем пиве (при последующем длительном кипении во время варки содержащиеся в пиве алкоголь и вредные вещества частично улетучатся, остальные распадутся). После замачивания в сырой воде фасоль при варке становится стекловидной и может не размягчиться даже при длительном кипячении. Фасоль надо доводить до кипения на медленном огне так, чтобы закипело минут через 30, и тщательно избегать бурного кипения в течение всей варки.
Isicia omentata (запеченные котлеты)
500 г рубленого мяса, белый хлеб, пропитанный белым вином, 1/2 ч.л. свежемолотого черного перца, 1/2 ч.л. соли, растворенной в 50 мл белого вина, немного зерен пинии (можно заменить кедровыми орешками), зеленого перца и кароенума.
Смешать рубленое мясо с хлебом. Добавить специи. Сформировать небольшие котлетки и вдавить в них по орешку пинии и перчинке. Смочить кароенумом и печь на гриле.
Caroenum (кароенум) — кипяченое виноградное сусло. Молодое вино или виноградный сок кипятится до тех пор, пока жидкость не выкипит наполовину. Заменить можно небольшим количеством бальзамического уксуса или растительным маслом.
In vitulinam elixam (вареная телятина)
0,8-1 кг телятины, перец, любисток, кумин, семена сельдерея, 2 ст.л. меда, 2 ст.л. винного уксуса, 100 мл оливкового масла, 100 мл белого вина + 1 ч.л. соли, немного крахмала.
Отварить телятину до готовности (около 1,5 часа). Смешать мед, уксус, масло, вино и специи. Быстро вскипятить соус и загустить его крахмалом. Залить им телятину и потушить 10 минут на малом огне. Подать.
Pullus fusilis (фаршированный цыпленок)
1 цыпленок (приблизительно 1-1,5кг), 300 г мясного фарша (свинины и говядины), 100 г овсяной крупы, 2 яйца, 250 мл белого вина, 1 ст.л. оливкового масла, 1 ст.л. любистока, 1/4 ч.л. молотого имбиря, 1/4 ч.л. молотого черного перца, 1 ч.л. зеленого перца, 50 г зерен пинии (можно заменить кедровыми орешками), соль по вкусу.
Хорошо смешать молотый перец, любисток, имбирь, мясной фарш, отваренную крупу и яйца. Добавить в смесь соль, масло, целые перчинки и зерна пинии. Нафаршировать этой смесью цыпленка. Запекать в духовке приблизительно 1 ч. при 200-220°С.
Patina de pisculis (отварная рыба)
- 500 г отваренного филе небольших рыб,
- 150 г изюма,
- 1/2 ч.л. свежемолотого черного перца,
- 1 ст.л. любистока,
- 1 ст.л. душицы (oregano),
- 2 небольших нарезанных луковицы,
- 200 мл оливкового масла,
- 50 мл Liquamen или 1/2 ч.л. соли, растворенной в 50 мл вина,
- немного крахмала.
Смешать в кастрюле изюм, перец, любисток, душицу, лук, вино, Liquamen и масло. Поварить до готовности. Положить в этот соус отваренную рыбу. Сгустить крахмалом и подавать.
In mitulis (морские мидии)
- 1 кг свежих мидий,
- 100 мл Liquamen,
- 1 перо мелко рубленного лука-порея,
- 1 ч.л. кмина,
- 200 мл Passum,
- 1 ст.л. рубленного любистока,
- 500 мл белого вина,
- 500 мл воды.
Очистить мидии. Смешать Liquamen, вино, воду, Passum и специи. Кипятить 20 минут, добавить мидии. Кипятить еще 10 минут. Подавать.
Рыбный воздушеый пирог от Лукулла
- 500 г нарезанного кубиками филе морской рыбы,
- 70 г тёртого сыра,
- 2 ст. ложки рубленой зелени,
- 2 ст. ложки сливочного масла,
- 2 ст. ложки муки,
- 1/4 л молока,
- 2 яйца,
- соль, приправы по вкусу,
- оливковое масло.
Сливочное масло растопить на сковороде, спассеровать в нём муку, эту массу развести молоком и довести до кипения. Снять с огня. Добавить зелень, сыр, соль и желаемые приправы. Смешать с предварительно взбитыми желтками – получится соус. Порезанное кубиками рыбное филе потушить в оливковом масле и облить соусом. Осторожно размешивая, добавить взбитые белки. Форму смазать оливковым маслом и вылить в неё массу. Запекать пирог в духовке, пока его поверхность не станет золотистой. Сервировать очень тонкими ломтиками лимона.
Шницель из сыра по-лукулловски
- 4 ломтика сыра (похолоднее, прямо из холодильника) толщиной 1 см,
- 1 яйцо,
- 1 ст. ложка муки,
для панировки: пшеничные панировочные сухари или порезанный небольшими узкими полосками очень свежий белый хлеб,
- рубленый зелёный лук (для гарнира),
- оливковое масло для жарения.
Холодные ломтики сыра хорошо обвалять в муке, затем смочить в размешанном до однородности яйце, затем панировать сухарями или полосками хлеба. Быстро зажарить в предварительно сильно разогретом жире (чтобы сыр не успел расплавиться!) с двух сторон до золотисто-коричневого цвета. Выложить на тарелки, посыпать зелёным луком и сразу подать на стол. Можно украсить дольками помидоров, рубленым шпинатом, картофелем (помидоров и картофеля в античном мире не знали).
Однако главный сюрприз поджидал британцев
под кардусом-V в виде 86-метрового подземного тоннеля 3,6 метров в высоту, соединенного с кухнями и туалетами трехэтажного жилого дома, занимавшего целый городской квартал, в котором, по предварительным оценкам, проживало до 150 человек, принадлежавших к среднему и низшим классам римских обывателей и городских рабочих.
В отличие от других клоак эта не сообщалась с морем и функционировала как автономная канализационная цистерна, за долгое время накопившая большое количество органических и других отходов.
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"incutNum": 3,
"picsrc": "Геркуланумский термополий с облицованным кусками разноцветного мрамора прилавком. Термополий -- античная харчевня, где подавали горячую еду и вино с пряностями. Блюда разогревались с помощью семи объёмных сосудов, встроенных в прилавок по самое горлышко, в которые наливалась горячая вода. // Wikimedia",
"repl": "<3>:{{incut3()}}",
"uid": "_uid_3666117_i_3"
}
Несмотря на то что скрупулезному анализу была подвергнута лишь малая часть содержимого цистерны, первые результаты подтверждают, что направление исследований выбрано абсолютно правильное.
Помимо нескольких человеческих скелетов и большого числа интересных артефактов (ювелирных украшений, посуды, изделий гончарного и стекольного промысла, монет, расчесок, а также нескольких горшков глирариумов, предназначенных для откорма сонь — мелких грызунов, которых римляне засахаривали в меду и употребляли в качестве закуски) наиболее ценные сведения удалось получить при изучении собственно органического содержимого клоаки.
Химический и биологический анализ древних фекалий позволил, наконец, выяснить, чем на самом деле питался две тысячи лет назад простой люд, так как до этого представление о меню древних римлян основывалось на данных, почерпнутых из текстов, описывающих, как правило, жизнь аристократии, богатых вольноотпущенников (см. знаменитую сцену из «Сатирикона» Гая Петрония Арбитра, увековечившую пир Трималхиона), обеспеченных и образованных слоев, а также из сборников поваренных рецептов, по которым, понятное дело, сложно судить о составе дежурного ежедневного рациона простого человека.
К удивлению историков, меню геркуланумских трудяг оказалось намного более разнообразным и изысканным, чем считалось.
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"incutNum": 4,
"picsrc": "Геркуланум: винная лавка с амфорами. // Wikimedia",
"repl": "<4>:{{incut4()}}",
"uid": "_uid_3666117_i_4"
}
Впрочем, не все желудки выдерживали такое разнообразие блюд: в некоторых образцах фекалий было отмечено повышенное содержание белых кровяных телец — следствие бурных желудочных расстройств инфекционного характера.
Как отмечают археологи, изучение содержимого геркуланумской цистерны, сохранившей самое большое количество древних фекалий, только началась. Находки и открытия археологов будут выставлены в Британском музее в рамках специально организованной экспозиции в 2013 году.
