Хроническая почечная недостаточность – тяжелое заболевание, несовместимое с жизнью. На терминальной его стадии больные, чтобы выжить, должны постоянно проходить процедуру диализа – очищения крови (его еще называют искусственной почкой). И ждать подходящего донорского органа, для чего их вносят в лист ожидания. Окончательный шанс на жизнь им дает трансплантация донорской почки (чаще от умершего человека, гораздо реже от живого родственника).
Ювелирная нефрология
В Москве трансплантацию почки производят в шести клиниках, среди которых до последнего времени был Московский городской центр на базе ГКБ №7, входящий в тройку крупнейших трансплантационных центров России. С 1 июня этот центр реорганизуется, и это означает, что трансплантацию почки в нем больше проводить не будут. Больные, стоящие в листе ожидания, переводятся в НИИ скорой помощи имени Склифосовского.
Они подчеркивают: «Хирургическая нефрология – штучное, ювелирное производство, где каждый случай уникален и требует индивидуального подхода и личного контакта и доверия между врачом и пациентом».
Центр «подпадает под оптимизацию» коечного фонда, которую проводит московский департамент здравоохранения (об этом подробно в онлайн-интервью «Газете.Ru» рассказывал заместитель мэра Москвы Леонид Печатников). Логика мосдепартамента такова: в НИИ Склифосовского более современное оборудование, там проводят больше трансплантаций, их возможности ограничены только количеством донорских органов. Содержать еще одно трансплантационное отделение в Седьмой больнице дорого и нерентабельно.
«В 2013 году в НИИ Склифосовского выполнена 91 трансплантация почки, в ГКБ №7 – всего 47, – говорит Алексей Хрипун, заместитель руководителя департамента здравоохранения Москвы. – В то же время Склиф может выполнять до 300 операций в год, его ресурсы это позволяют.
Нет смысла содержать еще одно подразделение для трансплантации. Здравоохранение – это дорого, и мы обязаны считать».
Дожить до трансплантации
На сегодня в листе ожидания Седьмой больницы – 207 человек. «Было 210, но трех успели прооперировать, – рассказала «Газете.Ru» Людмила Кондрашова, председатель правления межрегиональной общественной организации нефрологических пациентов «Нефро-Лига». – Некоторые из них стоят полтора-два года, так как донорских органов не становится больше, и это не изменится до тех пор, пока у нас не решена проблема донорства. Но в Склифе есть свой лист ожидания, в котором около 350 человек. Представьте, что будет, если их соединить, – более полутысячи человек в очереди. Многие из больных не доживут до трансплантации».
Нефрологическим больным нужна не только трансплантация почки, но и диализ, и вся сопутствующая ему медицинская помощь. Диализное отделение остается в ГКБ №7. Но Людмила Кондрашова, представляющая интересы пациентов, обеспокоена. «Диализ они оставляют, но отрывают его от той вспомогательной помощи, которая жизненно необходима пациентам, – объясняет она «Газете.Ru». – Когда человеку назначают диализ, ему формируют так называемый сосудистый доступ, создают артериовенозную фистулу (соединяют артерию и вену), чтобы можно было через вену очищать кровь. Эти сосудистые доступы шьются каждому пациенту индивидуально, потому что сосуды у всех разные. Бывают очень сложные пациенты, особенно если они с диабетом или ревматоидным артритом, у них сосуды хрупкие и тонкие.
Для диализного пациента сосудистый доступ – это его жизнь. Если с ним что-то случается, то, кроме «семерки», в Москве сейчас нереально найти такое место, в котором могли бы экстренно оказать помощь.
Например, если происходит тромбоз этого доступа, что на диализе случается нередко из-за пониженного давления. Для того чтобы этот тромб удалить без серьезных последствий, есть всего два дня. А после этого тромб можно удалить только вместе с сосудом, и приходится резать. Есть пациенты, у которых из-за тромбоза руки перерезаны от кистей до плеч.
В «семерке» в любой момент, что бы ни случилось с сосудистым доступом, или, не дай бог, возник перитонит у пациента на перитонеальном диализе, возникло ли острое отторжение трансплантированного органа, всегда можно было экстренно госпитализировать пациента. У них этот процесс был отлажен идеально. А сейчас получится так, что несколько сотен людей будут оторваны от медицинской помощи, которая им необходима, и будут метаться по Москве в поисках этой помощи».
Уйдут врачи на улицу или не уйдут
Как заверил Олег Коненко, главный внештатный специалист-нефролог департамента здравоохранения Москвы, все эти виды медицинской помощи, кроме самих операций трансплантации, остаются в Седьмой больнице. Хирурги по-прежнему будут «шить сосудистые доступы», хотя это в еще больших количествах делает 52-я больница, и оказывать экстренную помощь по их ремонту.
У нас, по неофициальным данным, не хватает 600 тыс. врачей.
А хирурги-трансплантологи, чтобы выучить которых, нужны годы, годы и годы, уйдут на улицу».
«Не уйдут, – отвечает главный врач ГКБ №7 Мерген Бадма-Гаряев. – Все врачи отделения остаются в больнице, им предоставлены вакансии по специальности сосудистых хирургов и нефрологов. Заведующий отделением Игорь Викторович Нестеренко тоже получил предложение, но отказался от него. Впрочем, его ждут в Склифе». Если же сравнить с тем, как организована трансплантационная помощь на Западе, то, как объясняет Олег Коненко, в США хирурги не привязаны к какой-то клинике, их приглашают на конкретную операцию.
Операционная Центра трансплантации Склифа оборудована по последнему слову медицинской техники: умный прибор для наркоза вычисляет, когда и какого средства нужно добавить пациенту, ему помогают шприцы-дозаторы, несколько мониторов передают ход операции прямо в кабинет профессору. Хирурги и нефрологи Склифа уверены: у них хватит ресурсов, чтобы проводить больше трансплантаций и ставить на ноги пациентов после операции. Ведь, как объяснила «Газете.Ru» Ирина Христова, руководитель фонда «Новая жизнь», самое сложное – это подбор иммуносупрессантов, которые пациент должен принимать, чтобы не было отторжения органа. Но для этого, уверены хирурги, не надо держать пациента на больничной койке, достаточно семи дней после операции.
Россия и Запад: по количеству уступаем, по качеству – нет
Могели Хубутия с гордостью рассказывает историю одного пациента. 26-летний молодой человек, принимая анаболики, довел свою печень до такого состояния, что она у него весила 8 кг! «Вам осталось три месяца» – сказали ему в Германии. «Вам осталось три недели» – сказали ему в Израиле и посоветовали вернуться в Россию и обратиться в Склиф. Пациент умолял взять его на операцию, он был готов к тому, что умрет на операционном столе. Ему пересадили печень. Прошел год. Молодой человек активно живет, занимается спортом, правда, анаболики уже не принимает, женился. Это к тому, что по качеству работы российские трансплантологи не уступают мировому уровню.
В Нью-Йорке каждый год выполняется 1000 трансплантаций почки, в Москве – 200. Основной лимитирующий фактор – нехватка органов.
«Микропоступок Христа»
Специалисты с надеждой ждут принятия закона, который сейчас направлен в Госдуму. Этим законом вводится единая система организации донорства органов, что включает единый федеральный регистр, отлаженную систему регистрации доноров, положение о детском донорстве. Но в такой деликатной сфере, как посмертный забор органов, одного закона мало.
«Чтобы он заработал, нужно менять ментальность, – говорит Могели Хубутия. – Нужно, чтобы у людей появилось желание спасти других. Вспомните, когда в конце 1960-х годов в США начали пересаживать сердце, как пропагандировалось донорство, с каким энтузиазмом люди писали свое согласие отдать свое сердце после смерти! И врачи стали спасать жизни. Сейчас даже церковь признает это богоугодным делом, ведь «туда» с собой брать органы бессмысленно, «там» они не понадобятся».
Директор Склифа приводит слова папы Римского Иоанна Павла II: «Человек, который при жизни завещает свои органы для спасения других людей, совершает микропоступок Христа».
Впрочем, как выяснилось, к тому, чтобы оставить согласие на посмертное изъятие органов, человека может подвигнуть не только благородное желание спасти ближнего. За это может быть и награда.
«В некоторых странах есть такая практика: если человек оставляет распоряжение об использовании своих органов и если при жизни с ним самим что-то случится, он автоматически попадает в начало листа ожидания, – говорит Алексей Хрипун. – В нашем законопроекте это тоже предусмотрено».
Иными словами, будущий донор в случае необходимости получит орган без очереди.
Промежуточный итог
Таким образом, на сегодняшний день московский департамент здравоохранения собирается перенести всю трансплантологию в Склиф, оставив диализ и сопутствующую медицинскую помощь в Седьмой больнице. Все обещают, что пациенты от реорганизации не пострадают. О том, получится ли все так, как обещано, и устроит ли это пациентов, можно будет судить только тогда, когда новая система заработает. «Газета» будет следить за развитием событий.
