«Нулевая мировая» в античном мире

В историю всемирной культуры Троянская война вошла как поистине эпическое событие, ведь именно так в поэме «Илиада» ее описал слепой древнегреческий певец Гомер. Сегодня, спустя тысячелетия после предполагаемой Троянской войны, группа историков из Швейцарии предъявила теорию, согласно которой известная битва между ахейцами и троянцами могла быть одной из решающих в «нулевой мировой войне». Как утверждает Эберхард Цангер, руководитель международной некоммерческой организации Лувийских исследований, которая находится в Цюрихе, баталия уничтожила целую средиземноморскую цивилизацию 3,2 тыс. лет назад.

Бойся лувийцев, раздор приносящих

По мнению ученых, Троянскую войну начали не античные боги и не прекрасная женщина (именно так Гомер представляет начало военных событий в «Илиаде»), а лувийцы — родственная хеттам народность, обитавшая на западном и юго-западном побережье Малой Азии. По словам швейцарского геоархеолога Эберхарда Цангера, ему удалось найти недостающую деталь мозаики, благодаря которой можно воссоздать панорамное историческое полотно. Он неоднократно пытался доказать истинность событий Троянской войны, о чем и писал в своих научных трудах. По мнению Цангера,

началу битвы между греками и троянцами предшествовало падение загадочной лувийской цивилизации.

Возникнув в середине III тыс. до н.э., уже ко II тыс. до н.э. лувийский народ утвердил свое влияние на всей восточной части Средиземноморья. Территория, на которой проживали лувийцы, была особенно богата минералами и металлическими рудами, что, вероятно, и позволило им укрепить могущество в глубокой древности. После изучения большого количества снимков, сделанных спутниками, Цангер заключил, что указанный район Малой Азии был плотно населен в эпоху позднего бронзового века. Он нашел примерно 340 крупных городских поселений, из которых к настоящему моменты раскопаны лишь немногие. «Некоторые из этих городов настолько велики, что их можно увидеть из космоса», — рассказывает ученый.

В древних хеттских текстах есть упоминания о нескольких мелких царствах в западной Анатолии, говорящих на разных вариантах общего лувийского языка. Небольшие государства объединились в союз, после чего, по мнению Цангера, и начала складываться лувийская цивилизация. Первое время лувийцы довольно дружно жили со своими соседями: древними египтянами, жителями Нового царства, с хеттами из центральной Анатолии и микенцами, которые селились на материковой Греции. Однако мирное сосуществование очень скоро наскучило лувийцам. Судя по сохранившимся записям, сам народ считал себя настолько могущественным, что однажды решил пойти войной на империю хеттов.

Следует признать, что самомнение лувийцев не было лишено основания: вскоре после первых атак хетты пали под напором лувийской армии.

Древнеегипетские писцы, которые также свидетельствовали о крушении хеттской империи, многократно упоминают о «народах моря», которыми, как считает Цангер, и были лувийцы. Покорив хеттов и распробовав вкус власти и богатств, лувийцы выбрали новую жертву и продолжили военные кампании теперь уже против египетского Нового царства.

Лувийская армия одерживала одну победу за другой, однако это не помогло ей уберечь собственное государство от крушения: всего за несколько десятилетий цивилизация пришла в упадок. Долгое время историки и археологи ломали головы, пытаясь обнаружить причины исчезновения мощной цивилизации. Ученые обвиняли изменившийся климат, природные катастрофы и социальную нестабильность. По мнению Цангера, причину следует искать среди микенцев. Прослышав про бедственное положение египтян, жители Греции как будто предчувствовали, что следующий удар со стороны лувийцев придется по ним, и быстро объединились в собственную коалицию. Следуя правилу «лучшая защита — это нападение», микенцы пересекли Эгейское море и сами атаковали могучих лувийцев. Сокрушив неугомонных соседей, микенцы подорвали и свое государство: осознав, что больше им ничего не угрожает, народ затеял ссору между собой и развязал гражданскую войну. Впоследствии среди разрушенных городов оказалась прославленная Троя.

Эберхард Цангер утверждает, что только такая последовательность событий согласуется с записями сохранившихся древних текстов со всей восточной части Средиземноморья.

В споре родится истина

На вполне, казалось бы, стройную теорию коллеги Цангера отреагировали более чем скептически. «Для того чтобы заявление Цангера о действительно мощной цивилизации стало неоспоримым, археологи должны обнаружить примеры монументального искусства и архитектуры на территории всей западной Анатолии, а также тексты из одних и тех же мест», — говорит преподаватель Оксфордского университета, востоковед Кристоф Баххубер. Ученый считает теорию Цангера просто «патетическим рассказом». Баххубер также напомнил о том, что историки должны ставить под сомнение древние эпосы, среди которых и сочинение Гомера. По мнению ученых, они вряд ли содержат хотя бы малую долю исторической правды.

<5>

На выпад коллеги из Оксфорда Цангер привел в пример несколько других древних текстов о Троянской войне, которые совпадают с историей, рассказанной Гомером.

Впрочем, один из них, созданный в первом столетии нашей эры, относится к ныне утерянным египетским памятникам и остается лишь упоминанием в других источниках.

В полемику вступил и наш соотечественник, лингвист Илья Якубович, который ныне преподает в Марбургском университете имени Филиппа. Дошедшие до нас тексты относятся в основном к эпохе позднего бронзового века и создают немного запутанную картину, которую можно интерпретировать и в поддержку, и в опровержение теории Цангера, считает он.

Возражения Цангеру со стороны других ученых являются вполне обоснованными. Во-первых, до конца не понятно, являются ли Троянская война, падение хеттской державы, конец микенской цивилизации причиной или следствием нашествия «народов моря». Во-вторых, к «народам моря» относится не одно племя, а множество племен: шерданы, тирсены, турша, филистимляне и чаккаль, дануны, фригийцы, шакалеша, акайваша (ахейцы), гараманты, луки, тевкры.

Несмотря на критику и спорность суждений, следует признать, что теория Цангера способствовала росту интереса к эпохе позднего бронзового века. Массовые археологические исследования в давно заброшенной западной Анатолии принесут только пользу науке. Это признал даже Баххубер: «На самом деле я очень рад, что он сумел привлечь внимание к этому региону», — высказался ученый.