Западная часть Калининской области стала ареной ожесточенных боев советских войск с фашистами еще летом 1941 года. Калинин (ныне Тверь) находился между Москвой и Ленинградом, в нем сходились три стратегически важные дороги: Октябрьская железнодорожная магистраль, шоссе Москва — Ленинград, водный путь — канал Москва — Волга. В 1939 году население Калинина составляло 216 тыс. человек, а сам город был крупным областным промышленным центром — в нем были развиты различные отрасли, от хлопчатобумажной промышленности до вагоностроения. Все это делало город привлекательной целью для немецкого командования.
Немецкие войска стремительно ворвались в город. Всего за несколько дней из тылового он стал прифронтовым, а еще через несколько — его заняли немецкие части.
Несмотря на сопротивление советских войск и не прекращавшиеся трое суток ожесточенные бои, 17 октября город полностью перешел под контроль немцев.
Из города дезертировала пожарная охрана и около тысячи милиционеров и сотрудников управления НКВД. Из-за обстрелов возникали пожары, которые некому было тушить.
Военный прокурор 30-й армии Березовский в докладной записке отмечал: «К 22.00 13 октября сего года в городе не оказалось ни милиции, ни пожарной охраны, ни сотрудников УНКВД, за исключением майора госбезопасности тов. Токарева. Это последнее обстоятельство было вызвано трусостью заместителя начальника УНКВД капитана госбезопасности тов. Шифрина и начальника областной милиции капитана Зайцева».
Инна Бунина, родственница русского писателя Ивана Бунина, которой на момент оккупации было всего девять лет, вспоминает: «Мы жили тогда в доме №10 на улице Вагжанова, в так называемом крепзовском доме, из окон нашей квартиры было хорошо виден исход жителей из города.
Начальствующему составу выделялись автомобили, на которые они грузили свои вещи, мебель, вплоть до кадок с фикусами. Простые люди уходили пешком, захватив с собой только ручную поклажу, по обочинам улицы шли раненые в окровавленных бинтах, многие на костылях, женщины с детьми, старики.
Это была страшная картина. К вечеру 14 октября на улице появились мотоциклы с немцами, за ними танки. Они входили в практически пустой город».
В городе был назначен комендантский час с 16 вечера до 8 утра. Через реки Волгу и Тверцу переходить можно было исключительно по мостам, замеченные на льду расстреливались на месте. Партизан вешали, заподозренных в связи с ними публично расстреливали, оставляя тела лежать на месте казни. Граждан, показавшихся подозрительными, ссылали в лагеря и на принудительные работы. В конце октября немцы переселили всех жителей в центральную часть города и запретили ее покидать.
Цены по сравнению с дооккупационными взлетели в сотни раз. Килограмм ржаной муки вместо 1 рубля 60 копеек за килограмм стал стоить 375 рублей, яйца подорожали с 5–6 рублей за десяток до 700 рублей, молоко — с 2 рублей за литр до 100–200 рублей. После оккупации, конечно, стоимость снизилась, но все равно была в несколько раз выше первоначальной — молоко можно было купить за 50–60 рублей, десяток яиц — за 140–200 рублей.
Некоторые граждане шли на сотрудничество с немцами. На это их толкали противоречия между властью и народом, порожденные обстановкой, соображения практической целесообразности, антисоветские настроения ряда жителей. Одна из впоследствии задержанных органами НКВД жительниц объясняла мотивы своего сотрудничества с оккупантами так: «Мое социальное происхождение (дворянское) служило поводом к тому, что меня неоднократно увольняли с работы, и вследствие этого мне приходилось испытывать материальные трудности. Кроме того, у меня было два брата, оба офицеры царской армии. Один из них, боясь репрессий советской власти, покончил жизнь самоубийством еще в начале Октябрьской революции, а второй, несколько позже, будучи репрессирован советской властью, умер в тюрьме…
Все это возбудило во мне ненависть к советской власти, и с приходом немцев в город Калинин я охотно встала на путь предательской деятельности».
Пытались наладить контакт с оккупантами и представители интеллигенции. Одной из причин было стремление сохранить научные и культурные ценности в оккупированном городе. Немецкие власти охотно пользовались этим и использовали интеллигенцию для создания прогерманских газет и листовок для пропаганды своих идей. После оккупации, разумеется, все они были арестованы.
Пыталось использовать немцев в своих целях Российское национал-социалистическое движение. Его представители рассчитывали с помощью оккупантов создать самостоятельное русское государство, учредить по всей стране организации и в будущем превратиться в Российскую национал-социалистическую партию. Однако из-за скоротечности оккупации осуществить эти планы они не смогли, а после ее снятия деятельность движения сошла на нет.
Сразу же после того, как немецкие войска заняли город, в Калинине появилось антифашистское подполье. Его представители убивали отдельных солдат и часовых, нарушали связь, выводили из строя боевую технику, вели разведывательную работу.
Население активно сотрудничало с частями Советской армии при налаживании коммуникаций — при помощи местных жителей удалось построить на реке Тверце четыре моста.
Советские части начали штурм города в 3.30. А уже к 13 часам дня город был полностью освобожден от немецких войск.
Галина Николаева, одна из жительниц, рассказывает: «В конце декабря я пешком отправилась в освобожденный Калинин. Город стоял в руинах. Больше всего меня напугало зрелище немецкого кладбища на площади Революции.
В неглубокие могилы были вертикально навалены трупы. Они заледенели и раскачивались от ветра, отвратительно скрипя».
Победа над оккупантами сыграла важную роль, не позволив немецким войскам окружить Москву. Несмотря на то что Калинин сильно пострадал — было разрушено больше половины городских зданий и выведено из строя более 70 предприятий, — уже через несколько недель в нем заработали шесть пекарен, хлебозавод и гидроэлектростанция. К февралю 1942-го были запущены еще одна ГЭС и ТЭЦ, заработала почта, стали ходить трамваи, был восстановлен водопровод. Председатель президиума Верховного Совета СССР Михаил Калинин говорил на собрании партийного актива города в январе: «В первую очередь необходимо сделать все, чтобы имеющиеся ресурсы пустить на производство вооружения и боеприпасов. Я думаю, чем больше вы будете развивать военное снаряжение, тем скорее будете и отстраиваться. Я даже скажу вам, что, если вы хотите сделать свой город не только городом текстильной, но и металлической промышленности, для вас это благоприятный момент, когда вы сможете наладить металлическую промышленность».
К окончанию войны в Калинине действовало 78 промышленных предприятий, в том числе восемь новых. На восстановленных заводах рабочие изготавливали снаряды и боеприпасы.
В послевоенные годы именами сражавшихся за Калинин были названы улицы Конева, Ротмистрова, Агибалова, Лукина, Пичугина.
