Причина смерти Александра Пушкина, великого русского поэта и писателя, известна каждому пятикласснику. Поэт был смертельно ранен в дуэли с французским офицером Жоржем Шарлем Дантесом. По подсчетам историка литературы Владислава Ходасевича, до дуэли с Дантесом у Пушкина было уже несколько десятков вызовов на дуэль, причем сам Пушкин был инициатором пятнадцати, из которых в итоге состоялись только четыре. Конфликт между Пушкиным и Дантесом, спровоцированный влюбленностью Дантеса в жену Пушкина, Наталью Гончарову, и ревностью поэта, длился несколько лет. Точку в нем поставила дуэль, состоявшаяся 8 февраля 1837 года у Черной речки на окраине Санкт-Петербурга.
В дни после ранения Пушкин находился в сознании. Он находил в себе силы общаться с многочисленными посетителями, желавшими справиться о его здоровье.
В то же время его мучили настолько сильные боли, что ночью жена, дремавшая в соседней комнате, вскакивала от его криков.
Причиной болей, как отмечал историк и литературовед Петр Бартенев, в частности, были клизмы. «Доктора, думая облегчить страдания, поставили промывательное, отчего пуля стала давить кишки...» — писал он.
Пушкин часто просил холодной воды и делал лишь несколько глотков.
К полудню следующего после дуэли дня поэту стало легче. Он разговаривал с Владимиром Далем и шутил, а окружающие получили надежду на выздоровление поэта. В первоначальных прогнозах засомневались даже доктора — они говорили друзьям раненого, что предположения медиков иногда бывают ошибочными и, возможно, Пушкин поправится. Он даже сам помогал ставить себе пиявок.
Но поэт чувствовал, как слабеет. Он то и дело подзывал к себе жену, но на долгие разговоры у него не было сил. К ночи ему снова стало хуже.
«Собственно, от боли страдал он, по словам его, не столько, как от чрезмерной тоски, что нужно приписать воспалению брюшной полости, а может быть, еще более — воспалению больших венозных жил», — вспоминал Даль.
Утром 10 февраля собравшиеся доктора единогласно признали положение Пушкина безнадежным. Жить ему, по их оценкам, оставалось не более двух часов.
Дом Пушкина был окружен таким количеством людей, что его друзьям пришлось прибегнуть к помощи Преображенского полка. Поэту становилось все хуже, но он продолжал оставаться в сознании. Незадолго до смерти ему захотелось морошки. Пушкин пожелал, чтобы жена покормила его из своих рук. «Вот увидите, что он будет жив, он не умрет», — сказала она, обнадеженная, Спасскому.
Но уже совсем скоро он попросил находившихся у кровати Спасского, Даля и Константина Данзаса, своего лицейского товарища, повернуть его на правый бок.
А затем тихо произнес: «Жизнь кончена». И через несколько мгновений добавил: «Теснит дыхание». Это были последние его слова.
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"incutNum": 1,
"repl": "<1>:{{incut1()}}",
"src": "Wikimedia Commons",
"uid": "_uid_10514585_i_1"
}
Произойди дуэль сегодня, Пушкин имел бы шансы выжить, считают современные врачи. Объем кровопотери, по оценкам историка хирургии Удермана, составил 40% от всего объема крови в организме, что сейчас уже не считается смертельным благодаря возможности переливания крови. Пушкин же донорской крови не получил. Вместо госпитализации Пушкина отвезли домой, волоком дотащив до саней, усугубляя травматический шок.
Раненных в живот в то время не оперировали, а наука не знала ни асептиков, ни антибиотиков, ни наркоза. Их рекомендовалось лечить с помощью припарок, касторки, слабительного и клизм.
В современной интерпретации диагноз Пушкина звучал бы так:
«Огнестрельное проникающее слепое ранение нижней части живота и таза. Многооскольчатые огнестрельные инфицированные переломы правой подвздошной и крестцовой костей с начинающимся остеомиелитом. Травматогенный диффузный перитонит. Гангрена участка стенки тонкой кишки. Инфицированная гематома брюшной полости. Инородное тело (пуля) в области крестца. Флебит тазовых вен. Молниеносный сепсис. Травматический шок. Массивная кровопотеря. Острая постгеморрагическая анемия тяжелой степени. Острая сердечно-сосудистая и дыхательная недостаточность. Полиорганная недостаточность».
Для спасения Пушкина необходимо было после ранения оказать первую помощь, наложив асептическую повязку и введя обезболивающие и кровоостанавливающие средства.
«При выполнении в полном объеме указанных мероприятий смертельный исход в связи с тяжестью ранения мог бы все равно наступить, однако шансы на выздоровление составили бы не менее 80%, ибо летальность при подобных огнестрельных ранениях ныне составляет 17,2–17,5 %», — отмечает Давидов.
Но в первой половине XIX века об аспектах, сейчас кажущихся само собой разумеющимися, никто и не подозревал. Даже в 1980-х годах, по оценкам крупного советского хирурга Бориса Петровского, шансы Пушкина на выживание составили бы 30–40%. На специальной научной конференции, посвященной ранению и смерти поэта, он так сформулировал общее мнение собравшихся: «С позиции современной хирургии мы можем сказать, что перед тяжелым ранением А.С. Пушкина наши коллеги первой половины XIX века были беспомощны».
