«Комсомольская» стройка
В конце весны 1959 года с американской военной базы Туле, располагающейся в Гренландии, вглубь острова двинулся огромный караван. Он направлялся на безымянное ледяное плато в двухстах километрах от обитаемого северо-западного побережья, к месту, не отмеченному на картах и которое можно было найти лишь по оставленным разведчиками меткам. Атмосферу полярных первопроходцев нарушала лишь слишком современная техника: люди ехали на арктических вездеходах и на запряженных тракторами санных поездах, а над головой периодически пролетали раскрашенные в ярко-оранжевый цвет вертолеты.
Это были строители Кемп-Сенчури — новой подледной научно-исследовательской базы. В обозначенном месте с саней сгрузили тяжелую снегоуборочную технику, изначально созданную для расчистки дорог в горных районах Швейцарии. Здесь же ей предстояло не чистить, а копать: фреза слой за слоем снимала лед и утрамбованный снег, а машина выбрасывала его наверх через трубу. Вырытые траншеи сверху перекрывали сводом из стальных листов, которые сверху засыпали быстро спекающимся льдом.
Под этой крышей, на выровненном специальным рубанком ледяном полу, строители начали собирать модульные деревянные дома. Снаружи они выглядели, неприглядно, как коробки, но внутри напоминали комфортный и современный коттедж, ожидающий подключения к электричеству, водопроводу и канализации. Параллельно со строительством выход из траншеи замуровывали вырезанными изо льда кирпичами, оставляя для сохранения тепла лишь узкий проход. Отдельная траншея была отведена под гараж, куда загоняли трактора: их нельзя было надолго оставить на опасном для двигателей морозе.
Затем настал черед для главного компонента. Санный поезд привез с побережья разобранный компактный ядерный реактор, который должен был обеспечить лагерь энергией. Под него строители вырыли отдельную, самую широкую траншею, в которую установили прочный стальной каркас. После сборки и запуска реактор стал сердцем самой северной атомной электростанции, которая питала не только освещение и системы связи, но и электрообогреватели, — было рассчитано, что доставлять на такую дистанцию дрова, уголь или дизель будет непрактично.
К концу июня лагерь был готов. Документальная хроника о возведении Кемп-Сенчури по духу напоминает советские фильмы о комсомольских стройках. На кадрах счастливые и здоровые молодые люди излучают энтузиазм и, побросав зимние куртки, работают целыми днями напролет, покоряя Арктику. Кто-то протащил в лагерь Маклока — щенка-хаски, который бегал по стройплощадке и поднимал рабочим настроение, став талисманом базы.
Готовая база больше напоминала курорт, чем форпост на крайнем севере. На ней были душевые, театр, часовня, современный лазарет с рентгеном и огромная оборудованная кухня. В комнате отдыха стояли кожаные кресла, а в кают-компании столы ломились от мяса, — с едой, из-за огромных ледяных складов и грузоподъемных мотосаней, проблем не было.
«Ледяной червь»
У этой «комсомольской утопии» была тайная подоплека, о которой в те годы не рассказывали. Не знали о ней наверняка и большинство обитателей лагеря. Официальной целью существования базы были эксперименты на ледяном покрове, испытание строительных технологий в Арктике и проверка работоспособности мобильного реактора PM-2A. Но именно он, а также общая роскошь и размах Кемп-Сенчури должны были смутить скептически настроенного наблюдателя. Такие затраты трудно было объяснить интересом к одной лишь климатологии, и для символического рекорда база подходила плохо. Более того, с 1956 года на Южном полюсе действовала американская станция Амундсен-Скотт, также подходящая для опытов в экстремальных условиях.
На самом деле, Кемп-Сенчури был испытательным полигоном секретного проекта «Ледяной червь», призванного обеспечить боевую устойчивость ядерных сил США. В конце 1950-х годов у СССР начали появляться ядерные межконтинентальные баллистические ракеты, отразить удар которых после запуска было невозможно. Их подлетное время до США измерялось десятками минут, а с помощью технологий середины века засечь их в полете было почти невозможно, так что узнали о ядерном ударе скорее бы всего постфактум.
Это заставляло США опасаться внезапного советского удара, нацеленного на американские ядерные ракеты с целью выбить их из войны и не дать взлететь. Над решением этой проблемы думали во всех трех ветвях американских вооруженных сил, и Кемп-Сенчури, как и весь «Ледяной червь», был детищем армии (сухопутных войск).
Ядерные ракеты предлагалось разместить подо льдом Гренландии, использовав для этого укороченные версии новейших твердотопливных межконтинентальных баллистических ракет (МБР) «Минитмен» без третьей ступени. Пусковые комплексы должны были расположиться на девятиметровой глубине, а сами ракеты размещались в шахтах еще глубже. Лед защищал бы от не слишком быстрого ядерного взрыва, а для большей устойчивости пусковые комплексы должны были находиться в нескольких километрах друг от друга.
Название «Ледяной червь», вероятно, появилось из-за ключевой особенности проекта. Рытье новых тоннелей должно было идти непрерывно, и каждый год ракеты бы переезжали на новый комплекс. В итоге через пять лет Гренландия была бы изъедена, как червивое яблоко, и подо льдом существовали бы тысячи огневых позиций.
Кемп-Сенчури же должен был стать прототипом грядущей сети баз, на котором требовалось отработать технологию.
Что пошло не так?
Вообще, американцы в Гренландии оказались в ходе не самой прозрачной процедуры. В 1940 году, после захвата Дании Гитлером, датский посол в США Хенрик Кауфманн заключил с Америкой договор, отдававший Гренландию под защиту США. Коллаборационистское правительство Дании обвинило Кауфманна в государственной измене, а после освобождения страны в 1945 году новое правительство задумалось, как избавиться от базы США.
Остановило их, прежде всего, отсутствие физической возможности выселить американцев, но спор утих после вступления Дании в НАТО. С учетом такой истории отношений правовая основа «Ледяного червя» была не ясна, как и непонятно, в какой степени датское правительство согласилось на размещение ракет.
Но главная проблема заключалась не в дипломатии. После трех лет работы Кемп-Сенчури геологи, проанализировав взятые керны льда, пришли к выводу, что полярная шапка Гренландии нестабильна. Она сползает с центра острова в океан гораздо быстрее, чем предполагалось, а в целом ледник ведет себя как вязко-эластичное тело. Поэтому любые вырытые траншеи не останутся в нем навечно, и ракетные базы будут разрушены уже через несколько лет после строительства.
Даже сам Кемп-Сенчури требовал регулярной работы. Постоянно сжимающиеся траншеи приходилось подрезать, а спустя три года работы реактор пришлось остановить из-за чрезмерного сжатия его ледовой камеры.
Вдобавок, обитатели базы никак не могли избавиться от запаха выгребной ямы. Долгое время никто не понимал источник невыносимой вони: унитазы базы были подключены к трубам, ведущий в закрытый канализационный колодец в 50 метрах от зданий. Его попробовали вентилировать, что ослабило вонь, но не сняло проблему.
В итоге инженеры выяснили, что содержимое сточных вод заставляет лед таять. Анализ кернов показал, что фекалии растекаются на десятки метров вокруг колодца и их запах просачивается сквозь ледовый щит, делая жизнь обитателей невыносимой.
От «Ледяного червя» решено было отказаться, и с тех пор, насколько известно, подземные арктические базы никто не строит ни с военными, ни с мирными целями. Потеря для американцев была невелика. Уже осенью 1960 года, через год после строительства Кемп-Сенчури, достигли боеготовности ракеты «Поларис». Они устанавливались на атомных подводных лодках, дежурящих в мировом океане, и были защищены от ядерного удара куда лучше базы подо льдом.
Сейчас Кемп-Сенчури представляет из себя токсичный и радиоактивный подледный археологический памятник, поскольку отходы, оставшиеся после работы реактора, с него так и не вывезли.
Остается гадать, считает ли Дональд Трамп, что проект стоит расконсервировать.
