Завершающий этап Гражданской войны в России был для большевистского руководства испытанием не менее тяжким, чем самый острый и опасный ее период. С изгнанием из Крыма Русской армии в 1920 году больше никто не мог бросить открытый вызов их господству, выступив с полноценной армией. Революционный период подходил к концу, политические враги были повержены, до полного мира по всей стране оставалось рукой подать. Теперь Ленин и его соратники должны были перейти от лозунгов к практике и показать, как будет выглядеть мирная жизнь под их властью.
С окончанием полномасштабных боевых действий исчезла нужда в огромной развернутой армии. Бойцы стали возвращаться к мирной жизни, либо хотя бы отправлялись в отпуск и ездили к семьям на Родину. Действительная служба изолировала их от многих реалий революционной жизни: например, до них почти не доходила информация о масштабе и характере продразверстки или о реальном положении рабочих, во имя которых революция и свершилась.
А положение их было по-настоящему тяжелым, даже в глазах тех, кто всегда искренне поддерживал власть Советов. Жизнь шла впроголодь, сокращались нормы выдачи хлеба, а многие рабочие и вовсе оказались без работы из-за массового закрытия предприятий — даже не по финансовым причинам, а из-за банальной нехватки сырья и топлива. Повсюду начали вспыхивать крестьянские восстания, от Западной Сибири до Кубани и Украины, а рабочие вместо восстаний прибегали к забастовкам.
11 февраля 1921 года в Петрограде узнали о закрытии в срок до 1 марта 93 городских предприятий, в том числе Путиловского завода. Рабочих мест одновременно лишались около 27 тыс. человек.
Это создавало разительный контраст с большевистскими обещаниями отдать фабрики рабочим и сделать их хозяевами собственного труда.
24 февраля 1921-го в Петрограде начались забастовки и митинги рабочих с политическими и экономическими требованиями. Петроградский комитет РКП(б) расценил волнения на заводах и фабриках как мятеж и ввел в городе военное положение, арестовав рабочих активистов.
Матросы базирующегося в Кронштадте Балтийского флота всегда были на острие революционных событий, начиная с восстания 1905 года. Они участвовали в неудачном бунте лета 1917 года и позже, наряду с другими большевиками, штурмовали Зимний дворец, а сам Лев Троцкий называл их «красой и гордостью русской революции». Не хотели они оставаться в стороне и теперь, особенно с учетом того, что популярность большевиков падала на фоне роста интереса к эсерам и другим левым партиям.
Кронштадтцы отправили своих представителей в Петроград для сбора информации о происходящем. Вернувшись на остров Котлин, матросы рассказали о бунтующих фабриках, окруженных вооруженными красноармейцами. 28 февраля состоялось экстренное собрание команд линкоров «Севастополь» и «Петропавловск», скованных льдами Финского залива.
Матросы, еще недавно бывшие опорой большевиков, теперь выступили против них и поддержали петроградских рабочих, несмотря на то, что советская власть уже успела охарактеризовать их действия как мятеж. Балтийцы так не считали и, в сущности, требовали от большевиков исполнить свои обещания, разрешить крестьянам свободно пользоваться землей и распоряжаться урожаем, а также прекратить политические репрессии против других левых партий и вернуть свободу торговли, без которой экономика задыхалась.
Эти требования были отражены в итоговой резолюции, принятой по итогам собрания, но к ним добавились и ряд политических: провести перевыборы Советов, упразднить комиссаров. Затем текст этого документа вынесли на обсуждение представителей всех кораблей и военных частей Балтийского флота. Матросы не призывали к свержению советской власти, но выступали против однопартийной диктатуры, что с точки зрения большевиков тоже было бунтом.
1 марта 1921 года на Якорной площади Кронштадта состоялся 15-тысячный митинг под лозунгом «Власть Советам, а не партиям!». Успокоить митингующих попытался председатель ВЦИК Михаил Калинин: в отличие от председателя Петросовета Григория Зиновьева, он не побоялся прибыть на Котлин и выступить перед матросами. Впрочем, те не стали его слушать и оборвали речь улюлюканьем и выкриками.
«Мы сами знаем, что нам надо. А ты, старик, возвращайся к своей жене»,
— кричали Калинину.
Тот мгновенно оценил обстановку и перед отъездом из крепости распорядился сосредоточить оставшиеся надежные части в наиболее важных пунктах, пообещав местным большевикам сразу по прибытии в Петроград приложить усилия для «применения репрессивных мер извне». Многих могло бы поразить, с какой скоростью большевики умели менять парадигму и от увещеваний и обещаний переходили к планированию боевых действий и репрессий.
После матросского митинга состоялось заседание коммунистического партийного комитета Кронштадта, на котором обсуждался вопрос вооруженного подавления назревавшего восстания. Необходимых для этого надежных частей у красных не нашлось. Не получилось и арестовать наиболее активных «зачинщиков».
2 марта 1921-го в Доме просвещения (бывшее Инженерное училище) в Кронштадте собрались представители, выбранные на делегатское собрание. Его открыл писарь с «Петропавловска» Степан Петриченко. Всеобщее возмущение вызвали слова председателя Кронштадтского совета о том, что коммунисты добровольно от власти не откажутся, а попытки разоружить их приведут к тому, что «будет кровь». Предупреждение поддержал комиссар Балтфлота.
В разгар собрания получили распространение слухи о подготовке коммунистов крепости к сопротивлению сторонникам принятой ранее антибольшевистской резолюции.
Сообщалось о 15 грузовиках с людьми, вооруженными винтовками и пулеметами. Скорее всего, матросы приняли за карательный отряд эвакуацию с Котлина Высшей партийной школы и состоявших при ней чекистов. Тем не менее, для поддержания порядка в Кронштадте было решено срочно создать Временный революционный комитет (ВРК) во главе с Петриченко.
Большевики во главе с Лениным ни на секунду не допускали мысль, что люди могли их разлюбить из-за их провальной политики, голода, смертей и нищеты. Вместо этого они видели в происходящем заговор.
«Совершенно ясно, что тут работа эсеров и заграничных белогвардейцев, и вместе с тем движение это свелось к мелкобуржуазной контрреволюции, к мелкобуржуазной анархической стихии. Это уже нечто новое. Это обстоятельство, поставленное в связь со всеми кризисами, надо очень внимательно политически учесть и очень обстоятельно разобрать», — отметил председатель Совнаркома в отчете о политической деятельности ЦК РКП(б) 8 марта 1921 года.
Восстание связали с одним из бывших генералов Русской императорской армии – Александром Козловским, который перешел на службу к красным и командовал артиллерией Кронштадта. Большевики объявили Козловского вдохновителем и «главарем мятежа», хотя в реальности его деятельность не выходила за пределы прежних функций, – руководителем восстания был матрос Петриченко и его товарищи по ВРК.
«Коммунисты использовали мою фамилию, чтобы представить восстание в Кронштадте в свете белогвардейского заговора только потому, что я был единственный генерал, находившийся в крепости», — говорил Козловский впоследствии.
Для подавления восстания Реввоенсовет приказал восстановить 7-ю армию под командованием Михаила Тухачевского.
Операцию требовалось провести без отлагательств — вскоре ожидалось вскрытие льда Финского залива, что значительно осложнило бы войскам доступ к острову Котлин. 4 марта матросам был выдвинут ультиматум: Троцкий потребовал «немедленной и безоговорочной капитуляции».
Первая попытка штурма Кронштадта была предпринята 7-8 марта и окончилась неудачей. 16 марта начался второй штурм, которым руководил лично Троцкий. Тухачевский приказал стрелять снарядами с «удушающими газами». К 18 марта 1921 года красноармейцам удалось взять крепость. Выступление моряков Кронштадта было полностью подавлено войсками. Восемь тысяч кронштадтцев, в том числе бывший генерал Козловский и матрос Петриченко, бежали в Финляндию.
Против оставшихся начались репрессии: более 2,1 тыс. человек были расстреляны, около 6,5 тыс. — приговорены к различным срокам заключения.
«В истории с Кронштадтом необходимо отметить ряд существенно новых моментов, — объяснял историк Андрей Сахаров. — Во-первых, против большевиков выступили матросы Балтийского флота и гарнизона крепости, которая всегда, даже в труднейшие для большевиков дни, оставалась их надежным бастионом. Во-вторых, поразительное единодушие в рядах восставших, упорство, озлобление и отчаяние, с которым они сражались против большевиков, их готовность умереть, ни на йоту не уступить в своих требованиях. В-третьих, участники мятежа выдвинули такие лозунги: свободные выборы, свобода всем социалистическим партиям, устранение большевистской диктатуры в Советах, свобода слова, печати, собраний, отмена всех мер военно-коммунистического характера, введение рынка и т. п.».
10 января 1994 года президент России Борис Ельцин реабилитировал участников Кронштадтского восстания.
