Дальневосточный фронт
Корейская война, начавшаяся в 1950 году, оказалась для США громом среди ясного неба. Армию, демобилизованную после Второй мировой войны, теперь надо было срочно мобилизовывать заново, генералы в авральном порядке вспоминали, как воевать и какие стратегии приводят к победе. За несколько месяцев США сумели возродить бледную тень того, что работало во Вторую мировую войну: развернули воздушные силы, в том числе прислали несколько десятков тяжелых бомбардировщиков B-29.
Американские ВВС, действующие под эгидой сил ООН, очень быстро и почти без потерь разгромили северокорейскую авиацию, вооруженную советскими поршневыми самолетами времен позднего этапа Второй мировой войны, вроде Як-9 и Ил-10. После этого бомбардировщики принялись систематически уничтожать промышленные объекты на территории Северной Кореи — и делали это столь эффективно, что к концу 1950 года остались практически без целей.
Но в ноябре в войну вступила китайская армия, а СССР отправил на фронт новейшие реактивные истребители МиГ-15. Более того, прямо за северными границами Кореи были развернуты современные советские радары, основанные на трофейных немецких технологиях. Они использовались для наведения перехватчиков на бомбардировщики и для управления огнем зенитной артиллерии. Весной 1951 года ситуация для американской бомбардировочной авиации становилась все более тяжелой, потери росли, пока, наконец, в четверг, 12 апреля, не наступил коренной перелом.
«Черный четверг»
Четыре десятка B-29 летели к корейской-китайской границе, чтобы разбомбить мост через реку Ялуцзян. По нему китайским войскам поступали подкрепления и боеприпасы, жизненно необходимые для планируемого в конце апреля генерального наступления. Бомбардировщики сопровождались пятью десятками F-84 Thunderjet — реактивными истребителями первого поколения.
Внезапно сверху на воздушный строй спикировали 30 истребителей МиГ-15. На них были нарисованы северокорейские и китайские опознавательные знаки, но в кабинах сидели лучшие советские летчики, ветераны Великой Отечественной войны, сведенные в 64-й истребительный авиакорпус. МиГи имели колоссальное преимущество в скорости над B-29, и существенное — над F-84.
Советские самолеты раз за разом проходили сквозь американский строй и расстреливали бомбардировщики из пушек. Вооружение этого истребителя было специально адаптировано для поражения B-29: их броня могла выдержать множество попаданий из пулеметов, но не огонь 37-миллиметровой пушки МиГа. Кроме того, во время Второй мировой войны поршневые истребители почти не могли приблизиться к бомбардировщику из-за множества оборонительных турелей (установок для крепления пулеметов или малокалиберных автоматических пушек), но их системы наведения не позволяли прицелиться в быстрые реактивные самолеты. Поэтому бой выходил односторонним.
«В моей голове до сих пор картина: армада самолетов летит в строю, красиво, как на параде. Внезапно мы пикируем на них. Я открываю огонь по одному из бомбардировщиков — тут же начинает валить белый дым. Я повредил топливный бак», — вспоминал об этом бое советский ас Сергей Крамаренко. В тот день из 39 B-29 были сбиты три, еще семь получили тяжелые повреждения, потребовавшие серьезного ремонта. Мост через Ялуцзян поражен не был.
Этот район на крайнем северо-западе Кореи, протянувшийся от Синыйджу до Хичхона, летчики сил ООН окрестили «Аллеей МиГов». Его надежно прикрывала советская авиация, базирующаяся на приграничном аэродроме Аньдун (Китай), наводимая с помощью наземных радаров и при этом неуязвимая для ударов бомбардировщиков по дипломатическим причинам — президент США Гарри Трумэн строго запретил расширять войну на Китай, несмотря на неистовое желание генералов это сделать.
По итогам «черного четверга» все бомбардировочные миссии B-29 были приостановлены на три месяца, пока в Корею перебрасывали больше истребителей F-86. Их конструкция, как у МиГ-15, была основана на передовых немецких научных исследованиях по аэродинамике, проведенных в годы Второй мировой войны, которые показали огромное преимущество стреловидных крыльев реактивного истребителя над прямыми.
Позже бомбардировки продолжились либо под эскортом F-86, либо ночью, когда действия советских истребителей были неэффективны. В целом летчикам было и так понятно, что эпоха поршневых самолетов подошла к концу, но никто в США не ожидал, что за несколько лет лучший бомбардировщик Второй мировой окажется столь же устаревшим, как самолет-этажерка (биплан).
Такой исход можно считать советской победой сразу по двум причинам. Во-первых, 64-й авиакорпус смог бросить настоящий вызов американским ВВС, считавшимся по итогам Второй мировой непобедимыми и неуязвимыми. Во-вторых, прибытие МиГов превратило тотальное господство ООН в воздухе над Северной Кореей в сильное превосходство. Выражаясь простым языком, если раньше бомбардировщики равняли с землей любые цели «бесплатно» в любых количествах, то теперь для любых ударных миссий в глубине контролируемой коммунистами территории требовалось тщательное планирование, большие силы и готовность нести потери. За продолжение войны США теперь приходилось платить более существенную цену.
Кроме того, Корейская война породила один из самых долгих и яростных военно-исторических споров, кто победил — МиГ-15 или F-86. Все изначальные заявления о количестве воздушных побед с обеих сторон, как теперь ясно, можно отметать: лишние звездочки на фюзеляж себе охотно рисовали и американцы, и русские, и китайцы, и корейцы. Всего, по всем причинам, включая аварии и огонь зенитных орудий, в Корее было потеряно 224 F-86. По той же методологии подсчета, 64-й авиакорпус потерял 335 самолетов. В это число не входят китайские и корейские МиГи, которые также сражались против ВВС США, но летчиков которых, по американских оценкам, нельзя было сравнить с советскими.
МиГ имел превосходство в скороподъемности, в то время как «Сейбр» обладал лучшей маневренностью в горизонтальной плоскости, особенно на малых высотах… Очень часто исход поединка решала первая атака. После первого удара МиГи быстро уходили на высоту, «Сейбры» же, наоборот, в случае неудачного первого захода стремились уйти вниз. Каждый стремился использовать в бою лучшие качества своего самолета, поэтому порой схватка и ограничивалась одной атакой, после которой МиГи оказывались наверху, а «Сейбры» — внизу.
Не сходятся также оценки самолетов противника ветеранами по обе стороны фронта. Крамаренко считает, что оба самолета были примерно равны, каждый со своими преимуществами и недостатками. Американские летчики, напротив, были уверены, что ранние версии F-86 уступали МиГу во всем, кроме скорости, а появившаяся в 1952 году модификация F его почти во всем слегка превосходила. Нельзя не отметить также асимметричность задач: два самолета не сходились на ристалище. МиГ-15 преследовал бомбардировщики и зачастую вообще не должен был вступать в бой с истребителями, а F-86, наоборот, должен был навязать бой атакующим МиГам.
Ответ на вопрос, у какого и двух самолетов больше побед над другим, в итоге лежит во многом в плоскости веры. Сразу после войны американцы заявляли о немыслимых 10 к 1 в свою пользу. Современные подсчеты, проведенные совместно российскими и американскими историками, указывают на соотношение в 1,3–1,4 к 1 в пользу F-86, если учитывать только советские МиГи без китайских. Однако за подобными дискуссиями о технике и тактике теряется самый важный вопрос — стратегии.
Условность побед
Как было отмечено выше, советские ВВС одержали в Корее локальную победу со стратегическими последствиями, сумев создать для китайской армии относительно защищенный тыловой район, где авиация ООН не могла действовать безнаказанно. Но и СССР, и западным державам Корейская война была интересна во многом как испытательный полигон, по итогам столкновений на котором можно сделать выводы о возможном исходе Третьей мировой войны. В связи с этим интересно: действительно ли советская авиация победила там американскую?
Прежде всего, для США Корейский фронт всегда был второстепенным по сравнению с возможным европейским и американским. Поэтому новейшую технику на него старались не отправлять и, например, все участвовавшие в войне B-29 были старыми моделями, а не более новыми B-50. Жесткие ограничения стояли в вопросе применения средств радиоэлектронной борьбы: можно было использовать только «точечные» (spot) помехи против конкретных радаров, а не многочастотные (barrage), и без специального разрешения нельзя было даже сбрасывать дипольные отражатели (фольгу) для обмана радаров, чтобы СССР не мог понять американскую тактику на случай мировой войны. Даже речи не шло о том, чтобы отправить туда огромный B-36 или новейший реактивный B-47, по скорости почти не уступавший МиГ-15.
Оба самолета были зарезервированы для ядерной войны, причем B-47 затем долгие годы совершал над Советским Союзом разведывательные полеты, откровенно нарушая его воздушное пространство. Неспособность советских истребителей остановить более новые американские бомбардировщики создавала для американского командования ядерными силами соблазн начать войну как можно скорее, чтобы выиграть ее без потерь.
Но даже если предположить, что все это неправда и ничего лучше устаревших B-29 у США не было, то продолжение ударов оставалось вопросом цены. В «черный четверг» атакующие бомбардировщики потеряли четверть сил, но сохранили три четверти. Для сравнения, во второй половине 1950-х при планировании ядерной войны против СССР американские ВВС закладывали на потери до половины самолетов в каждом вылете, что считалось приемлемой ценой за победу и уничтожение противника. На ранних этапах войны против Японии американцы могли терять и до 100% от ударной группы. Словом, нежелание США нести потери сильно преувеличено американской пропагандой и не понято в остальном мире — касается оно в основном потерь бессмысленных и несоразмерных цели.
Непонимание условного характера многих побед нередко играло злую шутку и с политиками, и с экспертами. Примеров этому не счесть, но один из самых ярких появился недавно — война США и Израиля против Ирана, начавшаяся 28 февраля 2026 года. До ее начала, и особенно до предшествовавших ей бомбардировок иранских объектов летом 2025 года, Иран считался неприкасаемым, как дикобраз. Его огромный арсенал баллистических ракет и контроль над Ормузским проливом превращал любую атаку на него в катастрофу — ведь тогда под иранскими ударами загорится весь Ближний Восток, а мировая экономика не выдержит скачка цен на нефть.
Но война началась, на страны Персидского залива и Израиль обрушился дождь из ракет, цена на нефть перевалила за $100 за баррель, а нефтяной инфраструктуре региона нанесен огромный долгосрочный урон. Просто США и Израиль оказались готовы понести эти потери ради достижения своих целей.
То же самое касается любых войн и противостояний, от конфликта на Украине до возможной высадки Китая на Тайвань и обмена ядерными ударами в ходе гипотетической новой мировой войны. Высокая цена для противника ни в коей мере не может считаться надежной защитой от него — ведь никогда нельзя узнать заранее, сколько он готов заплатить.
