Не верьте слухам
14 июня 1941 года ТАСС выпустил знаменитое сообщение, которое было призвано развеять слухи о грядущей советско-германской войне. Источником этих слухов, по мнению агентства, считалась британская печать, и являлись они ничем иным, как неуклюже состряпанной пропагандой враждебных сил. В сообщении утверждалось, что Германия не предъявляла СССР никаких территориальных претензий и что поводов для паники нет.
«По данным СССР, Германия так же неуклонно соблюдает условия советско-германского пакта о ненападении, как и Советский Союз; ввиду чего, по мнению советских кругов, слухи о намерении Германии порвать пакт и предпринять нападение на СССР лишены всякой почвы, а происходящая в последнее время переброска германских войск, освободившихся от операций на Балканах, в восточные и северо-восточные районы Германии связана, надо полагать, с другими мотивами, не имеющими касательства к советско-германским отношениям», — писали газеты.
В тот же день нарком ВМФ адмирал Николай Кузнецов пытался донести до наркома иностранных дел Вячеслава Молотова новости о том, что немецкие корабли начинают экстренно покидать порты, не дожидаясь окончания плановых погрузочных работ, и что немецкий торговый флот ведет себя странно, будто получил приказы готовиться к войне. На это Молотов ответил: «Только идиот мог бы сейчас думать о нападении на Советский Союз».
Весь мир знает, что произошло восемь дней спустя, и какую цену пришлось заплатить народам Советского Союза за эту нарочитую беспечность руководства. Предупреждения о скором нападении сыпались на Иосифа Сталина со всех сторон, но вплоть до самых последних часов перед вторжением вооруженным силам было приказано не поддаваться на «провокации» и не готовиться к войне всерьез.
Ответственность за этот провал целиком лежит на советском руководстве, и ее не на кого переложить.
Тем не менее нельзя отрицать, что важную роль сыграли как задуманный немцами осознанный обман СССР, так и общая сложность политической обстановки в начале 1940-х годов.
Игры разума
Германский вермахт перед нападением разработал многоуровневую схему дезинформации, чтобы не дать Советскому Союзу подготовиться к нападению. В рамках этой схемы, например, удалось временно нейтрализовать легендарного советского разведчика Рихарда Зорге, проникшего в немецкое посольство в Японии.
Известно, что незадолго до нападения на СССР Зорге передал Сталину точную дату его начала: 22 июня. Этот факт часто либо вменяют в вину Сталину, который не стал слушать одного из самых надежных агентов, либо Зорге, который не смог рапортовать в центр более убедительно.
На самом деле, начиная с весны 1941 года по инициативе главкома вермахта фельдмаршала Кейтеля немецкие дипломатические сотрудники в разных странах постоянно получали «сливы» о военных планах Гитлера. То им сообщали, что война скоро начнется, и называлась конкретная дата. То говорили, что вторжение в СССР начнется только после мира с Великобританией. То снова звучали точные даты нападения, и так по кругу. Зорге исправно сообщал обо всех этих слухах в Москву и успел назвать несколько «точных» дат вторжения.
Когда они не подтвердились, в Москве его донесениям на этот счет закономерно перестали верить. Виноватых в этом не было: у плана Кейтеля не было слабых сторон, и он сумел похоронить реальную информацию о вторжении в груде мусора.
Придумали немецкие генералы и более мудреные схемы обмана. Например, операции «Акула» и «Гарпун», выполненные по принципу матрешки.
Операция «Акула» (Haifisch) являла собой новую версию неудавшегося плана «Морской лев», который подразумевал вторжение на Британские острова летом-осенью 1940 года. Тогда немцы надеялись высадиться в Англии, взять штурмом Лондон и уничтожить Британскую империю. Им это не удалось из-за того, что немецкая авиация в пух и прах проиграла воздушную битву за Британию, а без прикрытия с воздуха о высадке морского десанта не могло идти и речи.
По плану «Акула» начиная с апреля 1941 года вермахт регулярно проводил учения по высадке морского десанта на берегах Ла-Манша. В назначенный час восемь немецких дивизий должны были высадиться на южном английском побережье, на пространстве от Фолкстона до Уэртинга. Закрепившись на берегу, войска должны были двинуться на север к Лондону и овладеть им. Одновременно с этим Люфтваффе (воздушные силы) должны были взять реванш за поражение 1940 года и разгромить Королевские ВВС, а от немецкого флота требовалась защита паромных переправ через пролив.
Операция «Гарпун» (Harpune) имела более тонкую задумку: это была фальшивка внутри фальшивки. Она должна была создать иллюзию, что немцы намереваются высадиться не на южном побережье, а на восточном или юго-западном. Это должно было создать иллюзию правдоподобности для британской разведки, поскольку если бы немцы планировали операцию «Акула» всерьез, то план по дезинформации «Гарпун» был бы уместен. Иными словами, если придумывать фальшивую высадку, то для большей убедительности нужно придумать для нее и отвлекающий маневр.
В аналогичные игры разума Великобритания и США потом сами играли с Германией при планировании высадки в Нормандии 1944 года. Однако немецкая попытка одурачить британскую разведку увенчалась полным провалом. Согласно задумке, о немецких учениях должны были узнать шпионы на низовых должностях в вермахте или французские партизаны, находившиеся на связи с британцами. Потом об этом должна была прознать советская разведка через шпионов в Британии, а в идеале лондонское правительство могло бы сообщить о немецких учениях на берегу в Москву.
Однако британская разведка на тот момент не полагалась на французских партизан, в женской одежде высматривающих немецких солдат. Криптоаналитики в Блетчли-парк тогда уже взломали коды немецкой шифровальной машинки «Энигма» и перехватывали внутреннюю коммуникацию вермахта. Из перехватов они знали о массовой передислокации немецких войск на восток начиная с весны 1941 года и подготовкой к фальшивому десанту не слишком интересовались. Было ясно, что либо Гитлер готовит нападение на СССР, либо использует блеф, неотличимый от реальной подготовки. В любом случае, информация о движении дивизий на восток шла в Москву из Британии как через официальные сообщения, так и через шпионов НКВД.
Английские хитрости
Сталин не верил ни тому, ни другому. Не доверял он даже информации из США — самой дружественной для СССР капиталистической страны, с которой до того не было серьезных конфликтов. В апреле 1941 года американцы узнали о немецких планах по своим каналам: коммерческий атташе в Берлине Сэм Вудс водил дружбу с немецким экономистом и политиком Эрвином Респондеком. Одновременно он был членом антинацистского сопротивления внутри вермахта, и через него имел выход на самого начальника Генерального штаба сухопутных войск Германии, генерал-полковника Франца Гальдера, который в дальнейшем будет руководить операцией «Барбаросса».
Как бы это абсурдно ни звучало, Гальдер тоже состоял в антинацистском сопротивлении, и от него по цепочке из нескольких человек Вудс узнал, что планирование вторжения в СССР идет полным ходом. Вудс сообщил об этом в Вашингтон, а президент Рузвельт распорядился отправить Молотову телеграмму, в которой предупредил: Германия намеревается атаковать Советский Союз в недалеком будущем. Сталин, получив это донесение, от руки прямо на телеграмме написал: «Провокация!».
Такое отношение советского вождя проистекало в основном из его мировоззрения и черт характера. Однако была у его подозрительности и конкретная причина, которая объясняла неверие своей разведке и западным странам, а так же нежелание «провоцировать» Германию.
10 мая 1941 года в Великобританию на одиночном самолете сбежал Рудольф Гесс — ближайший соратник Гитлера и фактический соавтор его книги «Моя борьба». Он был известным англофилом и надеялся помирить Великобританию и Германию любой ценой. В Британии он надеялся договориться о мире, но там разговаривать с ним не стали, а посадили в тюрьму, из которой после войны он отправился на Нюрнбергский трибунал. Историки склоняются к тому, что Гитлер его об этой миссии не просил и был в ярости, когда узнал о побеге, и потому бывшего соратника пришлось срочно объявлять сумасшедшим.
Но Сталин не поверил ни в немецкую версию о сумасшествии, ни в британское официальное объяснение: якобы к ним просто так решил прибыть подручный Гитлера, находящийся в плену собственных заблуждений, и его просто посадили в тюрьму. В его глазах Гесс прибыл для секретных переговоров о мире между Великобританией и Германией. Эта интерпретация также подтверждалась ошибочными донесениями разведки, будто Гесс отправился в свой последний полет по наущению МИ-6.
Считая, что на его глазах Великобритания разыгрывает одну из величайших политических интриг в истории и пытается развернуть Германию на войну против СССР, Сталин не собирался играть британцам на руку. В его глазах ситуация была шаткой, и малейшая провокация с советской стороны могла бы облегчить (воображаемые) британо-немецкие переговоры о мире и начать войну с Германией, к которой Красная армия была не готова.
Это во многом объясняет и сообщение ТАСС от 14 июня, и реплику Молотова о невозможности нападения на СССР, и общую политику Сталина в те дни.
Объясняет — но, с учетом последствий, не оправдывает.
