Образованный моджахед
О ранних годах Ахмада Шах Масуда информации очень мало. Достоверно известно, что он родился в семье афганских таджиков, далеко не бедной, светской и прогрессивной в социо-культурном плане. Его отец был полковником Афганской королевской армии, а мать, хоть и не работала, но умела читать и писать, и научила тому же дочерей.
Учился Масуд в элитном кабульском франко-афганском лицее Эстекляль, где мальчики ходили в пиджаках и брюках, а девочки в юбках и чулках. Свою школу будущий моджахед обожал, выучил в ней французский язык и на всю жизнь заработал пренебрежительное прозвище «француз», как его называли исламские фундаменталисты и афганские традиционалисты.
Множество эпизодов его биографии трудно проверить независимо. Например, в школьные годы он якобы избил трех хулиганов, достававших младшего мальчика, исходя из внутреннего чувства справедливости, — но трудно сказать, правда это или часть мифа о национальном герое.
Взрослел он на историях об арабо-израильских войнах, в которых, разумеется, болел за единоверцев. Он даже думал, по примеру отца, стать офицером и поступить в военную академию, но тот отправил его учиться на инженера-архитектора в Кабульский политехнический институт, финансировавшийся и управлявшийся из СССР. Учеба там не задалась: ему не нравилась коммунистическая идеология и надменное отношение русских преподавателей к местным. В спорах с местными комсомольцами он начинал все больше тяготеть к политическому исламу, и вступил, в пику молодым ленинцам, в Мусульманский союз молодежи. В итоге, подравшись с кем-то из советских профессоров, он покинул институт.
Так в 1975 году началась его карьера повстанца. Вылетев из института, он оказался в Пакистане в окружении сотрудников разведки ISI, которые надоумили его поднять на родине восстание против недавно свергнувшего короля премьер-министра Мухаммеда Дауда.
Восстание провалилось, Масуд сбежал обратно в Пакистан, где, наученный горьким опытом, занялся военным самообразованием.
Некоторые люди на Западе и в России видят повстанцев бедных азиатских и африканских стран через призму расистских стереотипов: дикими племенными воинами, атакующими цивилизованные войска по зову животных инстинктов. Такие наверняка тоже существуют, но Масуд учился лидерству и военному делу на трактате Сунь-Цзы «Искусство войны», на биографии Че Гевары на мемуарах Мао Цзэдуна и Шарля Де Голля, причем последнего он считал своим жизненным идеалом.
Самой полезной книгой по военному делу он называл наставление американского генерала по контрпартизанской войне. Фамилию автора он, к сожалению, не помнил, но почти наверняка речь о каком-то обобщающем труде по Вьетнамской войне.
С учетом того, что любимым писателем Масуда был Виктор Гюго, и исходя его любви к футболу и шахматам, выходило, что он ни в какой степени не являлся ни диким горцем, ни исламским фундаменталистом, мечтающим погрузить мир в давно прошедший VII век.
Борьба против СССР
Все свое военное образование и весь интеллектуальный багаж Масуд обрушил на Советскую армию. Вторжение 1979 года он встретил уже будучи заметным полевым командиром, ведущим борьбу против коммунистического правительства в Панджшере. Среди других моджахедов он имел репутацию тактика, стратега и организатора, так что многие добровольно ходили к нему на практику, учиться.
Борьбу против Советов Масуд вел сообразно рациональной доктрине, синтезированной на основе прочитанного. Прежде всего, борьбу против советских войск надлежало сделать «народной», то есть, заставить инертное от природы население активно поддерживать повстанцев. Во вторую очередь, горы Панджшера и в особенности Панджшерское ущелье надлежало использовать в качестве природной цитадели. Зачистка запутанного и разветвленного ущелья потребовала бы направления туда всей советской армии, но моджахеды не собирались биться за него на смерть.
Группа советских войск в Афганистане каждый год штурмовала долину реки Панджшер, отчитывалась об успехах и уходила обратно, передавая контроль афганской армии. Боевики же, на самом деле, просто отступали в соседние долины, а потом возвращались обратно и снова нападали на идущие в Кабул конвои.
Уже в 1983 году советскому руководству надоело такое положение дел, и Юрий Андропов предложил Масуду перемирие. В отличие от всех других моджахедов, тот согласился. Во-первых, сезонные наступления Советской армии неизбежно катком проходили по местному населению и подрывали социальную базу мятежников, во-вторых, краткий мир можно было использовать для накопления сил и политической реорганизации. Он созвал «Наблюдательный совет Севера» (شورا نظار), куда пригласил 130 полевых командиров из 12 провинций, невзирая на этнические и конфессиональные различия.
Получив политическую легитимность, он начал выстраивать на подконтрольных территориях гражданскую администрацию. Самыми важными ее элементами были суды, с настоящими адвокатами и прокурорами, а также зачаточная система здравоохранения, распределяющая иностранную медпомощь. Понимая, чем это грозит, кабульское правительство Бабрака Кармаля начало засыпать Советскую армию истеричными требованиями немедленно разгромить мятежников любыми средствами. Советы поддались его давлению, перемирие было нарушено, и вновь начались круглогодичные бомбардировки и сезонные наступления, которые ни к чему не вели.
К концу 1980-х под контролем Масуда находились 13 тысяч солдат, которые поддерживали армейскую дисциплину и даже носили форму. Младшие офицеры его армии проходили обучение среди британских коммандос SAS, так что Советской армии в Панджшере противостояли скорее не племенные ополченцы, а взводные или ротные рейдовые группы западного спецназа.
Так что Масуд не был похож на мелкого полевого командира-полубандита, готового на все ради капли власти. Это хорошо понимали и в Москве, где кабульским правительством были недовольны и задумывались о его замене.
«Я предложил вместе подумать, кто мог бы взять на себя роль национального лидера. Не подойдет ли на эту миссию генерал Кадыр или Ахмад Шах Масуд? От военных разведчиков мне было известно, что Масуд был не прочь возглавить правительство в Кабуле и полагал, если ему развяжут руки, то через 6-8 месяцев в Афганистане наступит покой», — рассуждал советский дипломат Валентин Фалин.
Этим планам не суждено было сбыться. Как известно, Масуду и его соратникам не удалось разгромить Советскую армию в открытом бою, что никогда не было реалистичной целью. Вместо этого они сумели поднять для СССР цену войны настолько, что и народ, и правительство посчитали лучшим в 1989 году из Афганистана уйти.
«Все возьму», — сказал булат
Счастья и покоя Масуду эта победа не принесла. После распада СССР правительство Наджибуллы пало, и в Афганистане началась гражданская война. Бойцы Масуда могли бы одержать в ней верх и войти в Кабул, но командир запретил это делать, считая, что победившие моджахеды должны поступить по справедливости и составить правящую коалицию из многих фракций. Другие командиры его идеи, мягко говоря, не понимали, и считали, что править должен владелец самой большой дубинки, без колебаний пускающий ее в ход. Сохранилась запись радиопереговоров Масуда с другим командиром, Гульбеддином Хекматияром, успевшим в годы войны сделать бизнес на торговле опиумом.
Масуд считал, что командиры должны вернуться к лидерам политических партий и начать мирный процесс, а Хекматияр с ним спорил: «Мы войдем в Кабул с обнаженным мечом. Никто нас не остановит. Зачем нам встречаться с лидерами?». «Мне кажется, вы не хотите присоединиться к лидерам в Пешаваре и прекратить свои угрозы, и вы планируете войти в Кабул. В таком случае я должен защитить народ», — ответил Масуд.
Началась долгая эпоха распрей, которая привела к созданию в 1994 году «Талибана» (движение внесено в список террористических организаций), настоящих исламских радикалов и фундаменталистов — борцов за шариат. В 1996 году талибы захватил Кабул, и Масуд вел борьбу уже против них, создав «Северный альянс». По словам самого мятежника, талибы постоянно засыпали его предложениями прекратить сопротивление и влиться в их движение, получив высокую должность. Тот отказывался по идейным соображениям, поскольку талибская деспотия и теократия шли вразрез с его идеалами.
«Хочу подчеркнуть, что мы ни в коем случае не стремимся к захвату полной власти и доминированию в афганской политике. Наша цель — не подмять под себя Афганистан. Совсем нет! Мы боремся за другое: нам нужен Афганистан, где каждый афганец — независимо от пола — будет счастлив. Я глубоко убежден, что это может быть обеспечено только демократией и демократически избранным правительством, основанным на консенсусе», — говорил Масуд в последнем интервью в 2001 году.
Вскоре после этого он был убит своим старым врагом — Усамой бен Ладеном.
Тот ненавидел его со времен совместной борьбы против СССР, как по личным причинам, так и по идеологическим, — в глазах приехавшего из Саудовской Аравии джихадиста, афганский полевой командир был «неверным», отравленным западным светским мышлением и образом жизни. Поэтому 9 cентября 2001 года тот подослал к нему убийц-смертников под видом журналистов с заминированной телекамерой. Взрыв тяжело ранил Масуда, и на следующее утро знаменитый командир скончался от ран.
Зачем именно бен Ладен это сделал, точного ответа нет. По одной из версий, саудовский террорист надеялся таким образом укрепить власть талибов, чья поддержка ему бы потребовалась после терактов 11 сентября, находящихся на заключительном этапе подготовки. По другой версии, Масуд сам планировал убить бен Ладена в связке с ЦРУ, но тот успел сделать это раньше.
Масуд умер уважаемым человеком, но не понятым своим народом.
Американская армия свергла талибов, но ни мира, ни демократии в Афганистане не настало. Война продолжилась, и в 2021 году, когда последний американский военный борт покинул Кабул, талибы вновь пришли к власти, установив исламскую тиранию.