Суть тренда
«Сефора кидс» — дети поколения Альфа (7–14 лет), которые увлекаются макияжем и уходовой косметикой. Они используют ретиноиды, кислоты, ПДРН (цепочки ДНК-фрагментов, используемые в косметических целях) и спикулы (это крошечные игольчатые элементы минерального скелета губок или кораллов), которые могут раздражать даже кожу взрослого человека. В соцсетях появился хештег #sephorakids, который ставят под видео, где дети и подростки показывают свои покупки, тестируют и обсуждают косметические бренды и сравнивают бьюти-рутину.
Исследование, опубликованное в журнале Pediatrics, анализировало TikTok-и с уходовыми рутинами детей и подростков. В выборке авторов одно видео в среднем набирало более миллиона просмотров.
Свое название они получили из-за магазина косметики Sephora. Лояльная политика компании, при которой дети могут спокойно заходить, тестировать продукты и снимать контент для соцсетей, сделало Sephora их главным местом, буквально заменив собой детскую площадку.
Причем взрослые блогеры критикуют такое поведение, а консультанты жалуются, что дети оставляют после себя хаос: ломают тестеры, хамят, вскрывают запечатанные товары до оплаты.
Кроме этого пользователей соцсетей волнует и то, что дети покупают средства, не предназначенные для их кожи. Например, ретинол не рекомендуют использовать людям младше 25 лет. Интересно, что нередко родители ходят вместе со своими детьми в магазины и оплачивают их покупки, то есть поддерживают увлечение своего ребенка.
Однако опрошенные «Газетой.Ru» эксперты сомневаются, что это правильное решение, как минимум, потому что это может быть опасно для здоровья детской кожи.
Пигментные пятна в 15, а морщины в 18
Феномен раннего увлечения косметикой — это не внезапная прихоть нового поколения, а закономерный результат цифровой среды. Дети сегодня растут в алгоритмах, где «рутины ухода», обзоры банок с ретинолом и кислотами стали нормой контента. Но с точки зрения дерматологии, детская кожа имеет принципиально другую физиологию. Роговой слой эпидермиса у детей тоньше, гидролипидная мантия еще только формируется, а местный иммунитет кожи не готов к агрессивным воздействиям.
«Именно поэтому использование взрослой уходовой косметики для ребенка не просто бесполезно, но и опасно. Средства с ретинолом, салициловой или гликолевой кислотой, витамином С в высоких концентрациях, а также обилием отдушек и эфирных масел созданы для того, чтобы проникать в кожу или отшелушивать ее.
На детском эпидермисе это работает как химическая атака: разрушается защитный барьер, возникают сухость, раздражение и тяжелые формы аллергического или раздражительного контактного дерматита»,
— объяснила ассистент кафедры кожных болезней и косметологии Пироговского университета Екатерина Цыганкова.
Отдельно стоит сказать о ситуациях, когда у ребенка действительно начинаются проблемы: раннее акне, атопический дерматит или себорейные корочки. Здесь раннее увлечение «взрослыми» банками становится настоящей ловушкой. Родители или сам ребенок пытаются «вылечить» прыщи агрессивными тониками со спиртом или кислотами, найденными в интернете.
«Результат предсказуем: защитный барьер уничтожается, воспаление усиливается, а к обычному акне присоединяется раздражение и вторичная инфекция. Золотое правило дерматологии: если есть заболевание, его лечит врач, назначая конкретные, часто аптечные протоколы. Самолечение по советам из соцсетей лишь усугубляет проблему», — заметила Цыганкова.
Дерматолог Центрального института дерматокосметологии, доктор медицинских наук, профессор Юлия Галлямова подчеркнула: детская кожа физиологически несовершенна и в какой-то мере беззащитна, поэтому существуют определенные правила и ограничения для сертификации детской косметики до 12 лет.
«Здоровая детская кожа не нуждается в сложных многокомпонентных системах ухода. Проблемы, которые решают «взрослые» средства (морщины, потеря тонуса, гиперпигментация), у детей просто отсутствуют. Использование агрессивных продуктов приводит к конкретным дерматологическим рискам: повреждению кожного барьера (ведет к покраснению, шелушению, раздражению и зуду), нарушение микробиома (агрессивный уход уничтожает полезные бактерии на коже, нарушая ее естественную защиту и провоцируя развитие других кожных заболеваний) и отсроченные последствия. Я предупреждаю, что такое воздействие может ускорить старение кожи. Нарушение физиологии в детстве приводит к появлению ранних морщин уже к 18–20 годам и пигментных пятен в 14–15 лет», — заметила Галлямова.
Нездоровый интерес
Если проблемы с кожей — очевидное негативное последствие такого увлечения, то возможные проблемы с психикой могут быть не такими явными.
Как рассказала доктор психологических наук, профессор, директор Института клинической психологии и социальной работы, заведующий кафедрой клинической психологии Пироговского университета Вера Никишина, экспериментирование ребенка c предметами и аксессуарами представительницы более старшего поколения не является чем-то эксклюзивным.
«Так делали все. Этот эксперимент воспринимается ими эмоционально, поскольку появляется возможность получить доступ к новому опыту с интересными яркими предметами, доступными взрослой женщине, и недоступными ребенку. Причем часто такие эксперименты девочка проводит наедине, когда никто ее не видит. Такое сочетание тайны и нового опыта со стремлением приобщиться к действиям взрослой женщины, фактически вопросов не вызывает, это эмоциональная норма. Другое дело, когда возникает целенаправленное, организованное, постоянно повторяющееся действие, с фиксацией не столько на опыт, сколько на себя, вот это уже является поддержкой эгоцентрического образа реальности», — объяснила психолог.
Клинический психолог Клиники доктора Исаева Мария Бодрягина выразила похожее мнение:
проблема феномена Sephora kids заключается не в интересе косметикой, а в том, что сегодня ребенок гораздо раньше сталкивается с образами взрослости и теряет детство.
«Социальные сети, видеоблогеры, реклама и бьюти-контент показывают не просто косметику, а определенный способ выглядеть и предъявлять себя окружающим. Взрослая культура все раньше становится частью детского мира. Проблема заключается в том, что девочка начинает воспринимать внешность как главный критерий собственной ценности, постоянно сравнивает себя с другими, переживает из-за «несовершенств» лица или чувствует, что без косметики недостаточно привлекательна. Поэтому важно разобраться, что стоит за этим интересом: игра и любопытство или необходимость соответствовать определенному образцу внешности. Об этом можно разговаривать с ребенком — например, спрашивать, что именно ей нравится в том или ином образе и откуда появилось желание выглядеть именно так», — заметила Бодрягина.
Что будет, когда дети вырастут?
Как заметила Никишина, такая фиксация ребенка на действиях, которые перестают носить игровой характер, становясь действием, направленным на постоянное улучшательство собственной внешности, могут привести к нарушению личностного развития.
«Я, как медицинский психолог, говорю исключительно о психологических последствиях. В этом возрасте важно, чтобы реальность была ориентирована на масштаб, а не сводилась к собственной личности ребенка. Эгоцентрическая композиция реальности, где имеет значение только интерес к собственной внешности, постоянно повторяющимися действиями, с возможностью представить этот интерес, например, в виде фотографии или видеоконтента, куда-то выложенного, создает огромные риски того, что ребенок за пределы этой реальности не выйдет. То есть ребенку будет интересен только он сам, и больше — ничего. Все переживания, разочарования во внешности или недостаток ресурсов связанные с тем, чтобы улучшать внешность, будут создавать такие прогностические риски, такие эмоциональные катаклизмы, из которых уже в подростковом возрасте девочке будет не просто выбраться», — объяснила Никишина.
Таким образом, когда 9–10-летняя девочка начинает искать у себя «морщины», «широкие поры» или «тусклый цвет лица» (которых у нее в силу возраста быть не может), мы сталкиваемся с навязанной тревожностью.
Раннее погружение в культуру бесконечной коррекции внешности закладывает фундамент для дисморфофобии — состояния, при котором самооценка человека критически зависит от его внешнего вида.
Полный запрет часто работает как «запретный плод», вызывая еще больший интерес. Грамотная стратегия родителей и специалистов (дерматологов, психологов) — перенаправить этот интерес в безопасное русло. Объяснить, что косметика — это инструмент, который должен соответствовать возрасту.
Что действительно нужно детской коже?
В возрасте 8–10 лет уход должен быть минимальным и бережным. Галлямова рекомендует придерживаться трех простых правил:
Фотозащита. Использование солнцезащитного средства с широким спектром действия (SPF 30+) — это самая важная и научно обоснованная мера профилактики повреждения кожи и профилактика рака кожи у взрослых. Есть научно доказанный факт, у взрослых, кто в детстве не применял фотозащитные средства и имел в анамнезе солнечные ожоги риск возникновения рака кожи намного выше.
Увлажнение по необходимости. Легкий, некомедогенный увлажняющий крем нужен, только если кожа ребенка действительно сухая.
Мягкое очищение. Для умывания достаточно использовать мягкую, бессульфатную пенку или гель для умывания, подходящие для чувствительной кожи, имеющую сертификацию детской косметики.
Вот и все, что нужно девочкам в таком возрасте.