Тайвань сотрясает «школьный бунт»
Второй месяц Тайвань сотрясают массовые беспорядки — впервые с тех пор, как остров окончательно перешел под контроль КНР. Протесты получили название «школьный бунт», потому что их спровоцировали новые учебники по истории, которые завезли в школы к началу 2035-2036 учебного года. Многие тайваньцы посчитали, что школьные пособия, написанные в Пекине, искажают историю острова. Пекин, в свою очередь, видит в происходящем результат вмешательства внешних сил. Наш корреспондент отправился на остров, чтобы разобраться, кто прав, и узнать, против чего Тайвань протестует.
«Репортаж-2035» — это совместный футуристический проект «Ленты.ру» и «Газеты.Ru», который повествует о вероятных событиях недалекого будущего. Описываемые в нем сюжеты и часть персонажей вымышлены.
Чему в школе учат?
Мужчина в военной форме улыбнулся, протянул документы и указал рукой на выход из аэропорта. Еще несколько шагов — и вот я официально на Тайване.
Попасть на остров оказалось проще, чем я ожидал. Ни кучи бумаг, ни обысков и допросов о цели визита, ни приставленных спецслужбистов под видом надоедливых гидов — ничего такого, о чем пишут в британских таблоидах. Просто купил билет, взял загранпаспорт и прилетел.
Таксист по имени Линь, который вез меня из аэропорта в Тайбэй, рассказал, что проверка документов в аэропорту — чистая формальность. В обычное время там и службу безопасности сложно сыскать, не то что военных.
Когда начались протесты, власти усилили охрану во всех общественных местах, отправили на улицы вооруженные патрули. Но сейчас эти меры постепенно смягчают, а через неделю-другую, поверьте, все снова будет как прежде
Я не стал уточнять, откуда он знает, когда жизнь придет в норму. Но его слова о протестах вселили надежду на то, что мне все же удастся стать свидетелем хоть одного «школьного бунта».
Сложно сказать, что больше всего удивляет во всей этой истории. Внезапность и масштаб беспорядков? Скорость, с которой мирные выступления переросли в погромы? Или пустяковая проблема, которая стала их причиной?
«Школьный бунт» — это первые масштабные протесты со времени окончательного присоединения острова к Китаю. Поначалу Тайвань сильно штормило из-за недовольства местного населения и действий антикитайских подпольщиков, но постепенно ситуация нормализовалась. В 2034-м Китай с помпой отметил пятую годовщину воссоединения Родины, а председатель Си Цзиньпин объявил начало эпохи «умиротворения и процветания» на Тайване, подразумевая, что ситуация там стабилизировалась и теперь остров — неотъемлемая часть Китая. Тайвань даже открыли для иностранцев. Но вот в школы завезли новые учебники истории — и остров вспыхнул, как сухая солома.
В январе 2029 года на Тайване пришла к власти партия Гоминьдан, нацеленная на реинтеграцию торгово-экономических и гуманитарных связей с материком. Нового главу островной администрации поддерживали эмиссары Китая, которые активизировали работу на острове еще в конце 2020-х годов.
Однако к лету того же года на острове начались протесты против коррупции среди чиновников от правящей партии. Довольно быстро протесты (не без помощи провокаторов) переросли в погромы, а затем на острове началась полноценная гражданская война между гоминьдановским правительством и повстанцами, выступающими за продолжение курса Демократической прогрессивной партии на независимость от материкового Китая.
В руководстве КНР понимали, что политический кризис в США вот-вот выйдет из-под контроля, Вашингтону станет не до Тайваня и наступит подходящее время для того, чтобы воспользоваться благоприятной конъюнктурой. Ведущую роль в решении «тайваньского вопроса» играл новый глава правительства Дин Сюэсян, желающий таким образом укрепиться в статусе основного преемника Си Цзиньпина на посту генерального секретаря ЦК Коммунистической партии Китая (КПК) и председателя КНР. После недолгих дискуссий Политбюро ЦК КПК приняло решение: Китай должен распространить свой суверенитет на Тайвань.
Пекин объявил Тайбэю ультиматум: или на остров вводится ограниченный контингент Народно-освободительной армии Китая (НОАК) для наведения порядка, или Пекин считает себя свободным поступать с островом на свое усмотрение. Гоминьдан, понимая, что проигрывает в войне с прогрессистами, выбрал первый вариант, сохранив власть на острове по «гонконгскому сценарию» (50 лет автономии по всем вопросам, кроме военных и международных). На остров вошли регулярные части НОАК и быстро подавили очаги сопротивления. Тайвань вернулся в родную гавань.
Важно отметить и то, что протестующие не предъявляли политических требований — только просили вернуть старые учебники и впредь не переписывать историю. Собственно, уличные протесты и столкновения с полицией начались только после ареста активистов, выступавших против обновленных пособий и получивших обвинения в сепаратизме.
В странах Европы, как обычно, во всем обвинили Пекин: дескать, это китайские правоохранители первыми применили силу, а вообще ничего бы не произошло, если бы не «колониальная» политика по подавлению тайваньской идентичности. Китайские власти на это отвечали, что ничего нового в учебниках не было, а погромы — дело рук провокаторов и их зарубежных спонсоров.
1. Глава «Провозглашение КНР»
Старая версия:
«После провозглашения Китайской Народной Республики Чан Кайши и его сообщники перебрались на Тайвань, чтобы избежать справедливого суда китайского народа. Помимо оружия и солдат, националисты угнали на остров около 1 миллиона мирных китайцев, более 100 тонн золота, а также Три Сокровища и другие ценности. За счет этого они организовали на Тайване так называемое правительство в изгнании».
Новая версия:
«После провозглашения Китайской Народной Республики Чан Кайши и его сообщники перебрались на Тайвань, чтобы избежать справедливого суда китайского народа. Помимо оружия и солдат, преступники силой забрали с собой около 1 миллиона мирных китайцев, похитили у китайского народа 100 тонн золота, а также Три Сокровища и другие ценности. За счет похищенного банда Чан Кайши захватила власть в Тайване, а затем вступила в сговор с империалистами из США и сформировала там американскую оккупационную администрацию».
2. Глава «Тайвань в годы Гоминьдана»
Старая версия:
«В 1980-х годах председатель Дэн Сяопин предложил вернуть Тайвань, Гонконг и Макао Китаю по принципу «Одна страна — две системы», который подразумевал сохранение широкой политической и экономической автономии провинций в составе одного государства.
Британия и Португалия согласились на это, поэтому вернули Гонконг и Макао в 1997 и 1999 годах. Однако попытки убедить «правительство» Тайваня сделать так же не увенчались успехом. А с середины 2010-х годов Тайбэй, подначиваемый сепаратистами, окончательно взял курс на разрыв с Родиной».
Новая версия:
«В 1980-х годах председатель Дэн Сяопин предложил вернуть Тайвань, Гонконг и Макао Китаю по принципу «Одна страна — две системы», который подразумевал сохранение широкой политической и экономической автономии провинций в составе одного государства.
Британия и Португалия согласились на это, поэтому вернули Гонконг и Макао в 1997 и 1999 годах, однако попытки убедить США сделать так же не увенчались успехом. Ввиду ухудшения китайско-американских отношений в середине 2010-х годов Вашингтон окончательно взял курс на отрыв Тайваня от Родины».
3. Глава «Воссоединение Родины»
Старая версия:
«На фоне политического кризиса в США в 2028-2029 годах Демократическая прогрессивная партия (ДПП) и ее глава Лай Циндэ потерпели сокрушительное поражение на президентских выборах от прокитайской коалиции. Не смирившись с выбором тайваньского народа, осенью 2029 года сепаратисты попытались незаконно захватить власть. Председатель Си не мог не прийти на помощь соотечественникам, поэтому предложил помощь законной администрации Тайваня. 20 сентября части НОАК высадились на острове и разгромили бунтовщиков. 1 октября 2029 года, в 80-ю годовщину образования КНР, Родина наконец-то воссоединилась».
Новая версия:
«На фоне политического кризиса в США в 2028-209 годах оккупационная администрация потерпела сокрушительное поражение на выборах от китайских патриотов. Не сумев смириться с провалом своих планов по «независимости Тайваня» и выбором тайваньского народа в пользу воссоединения Родины, осенью 2029 года сепаратисты попытались незаконно захватить власть. Патриоты обратились за помощью в Пекин. Председатель Си, не в силах игнорировать чаяния соотечественников, приказал НОАК разгромить бандитов. 20 сентября части НОАК высадились на острове и усмирили бунтовщиков. 1 октября 2029 года, в 80-ю годовщину образования КНР, Родина наконец-то воссоединилась».
Когда мы ехали по улицам Тайбэя, я не увидел не то что беспорядков или митингов, но даже скопления людей, которые можно было бы принять за протестную акцию. Разве что иногда попадались на глаза вооруженные наряды полиции, разбитые окна, прикрытые фанерными листами, и следы от сожженных покрышек на асфальте. По крайней мере это было подтверждением того, что дыма без огня не бывает и на Тайване действительно неспокойно.
Но в остальном, глядя на городскую обстановку, очень сложно было представить, что совсем недавно на этих улицах разворачивались едва ли не боевые действия. Особенно меня поразили площадь и мемориальный парк перед резиденцией губернатора (бывшим президентским дворцом): несколько дней назад они были эпицентром противостояния, а сегодня выглядели так, будто там ничего не происходило последние лет десять.
То же можно сказать и об остальном Тайбэе. Это чистый и зеленый город, в котором почему-то все отдает провинцией (наверное, такое впечатление создается на фоне шанхайского шика). А вот что действительно бросается в глаза на улицах Тайбэя, так это обилие видеокамер — они тут буквально везде.
Иногда на столбе висит по несколько штук, и складывается ощущение, будто тебя со всех сторон изучают в режиме реального времени
Мы подъезжаем к гостинице, где я остановился на ближайшие несколько дней и где у меня назначена встреча с моей старой знакомой Тин (имя изменено). Мы познакомились в одной из моих прежних командировок в Китай, когда она участвовала в организации работы иностранных журналистов, а до этого долгие годы работала в США (и еще намекала, что на самом деле была сотрудницей китайских спецслужб). Теперь же Тин, по ее словам, живет на две страны: занимается кросс-обучением российских и китайских ИИ-моделей, ради этого даже получила российское гражданство и больше не работает напрямую с китайским госсектором. Я сказал, что верю ей на слово…
Как «демоны» раскачали Тайвань
«Ты все правильно понял. Город под колпаком», — Тин в курсе, чем живут спецслужбы мира, и не прочь рассказать мне о свежих трендах — в конце концов, мы знаем друг друга достаточно долго, чтобы говорить откровенно. Моя знакомая приглашает меня за столик на террасе маленького кафе во внутреннем дворике отеля рядом с искусственным водопадом, чье журчание практически заглушает наши голоса.
«Систему начали строить еще в 2029-м, сразу после того, как Тайвань снова стал китайским, — продолжает моя собеседница. — Нашим даже не пришлось искать повод: тайваньские националисты сами все сделали. Когда они начали подрывать прокитайских гоминьдановских чиновников, те сами прибежали в Пекин просить, чтобы с этим что-то сделали. Ну, наши и сделали».
Сначала, по словам Тин, во всех общественных местах установили скрытые металлодетекторы, чтобы выявлять вооруженных людей. Потом появились камеры с системой распознавания лица, походки, голоса и так далее.
Сейчас тут даже в интернет чисто не выйти: только логинишься — и в твоем кармане появляется маленький шпион председателя Си. Делаешь что-то подозрительное — и ты уже в разработке
Националисты, о которых она упоминала, — сторонники независимости Тайваня. Когда Тайвань еще был отдельным государствым, они поддерживали Демократическую прогрессивную партию. Она правила до 2028 года, потом проиграла выборы прокитайской партии Гоминьдан и пыталась вернуть власть на волне антикоррупционных протестов, которые в итоге обернулись гражданской войной. Тогда Пекин и предложил гоминьдановцам помощь в наведении порядка — конечно же, в обмен на присоединение к Китаю по «гонконгскому сценарию» (50 лет автономии во всех вопросах, кроме внешнеполитических и военных).
Осенью 2029-го Народно-освободительная армия Китая вошла на Тайвань и разгромила основные силы повстанцев
После этого сторонники независимости разбились на несколько относительно автономных группировок и ушли в подполье. Первые три года после возвращения в состав КНР нападения на чиновников и саботаж на критических важных объектах были неотъемлемой частью тайваньской действительности. Но потом партизанщина пошла на спад.
«Когда мы создали это всевидящее цифровое око, мы перекрыли им [повстанцам] воздух, — продолжает Тин. — Воевать в открытую они больше не могут, потому что их сразу вычисляют, но сопротивляться не перестали. Если возникает что-то наподобие этой движухи с учебниками, они тут как тут, начинают качать. Яогуай. У вас таких называют «троллями», но по сути это просто провокаторы».
По словам моей собеседницы, в Японии и Южной Корее существует много организаций, подконтрольных так называемому правительству Тайваня в изгнании, которое создали бывшие функционеры ДПП. Сотрудники этих организаций постоянно мониторят соцсети, ищут спорные темы, а потом начинают провоцировать конфликт в комментариях.
Обычная социальная инженерия: они начинают дискуссию, люди все это подхватывают, а дальше закидывают какой-нибудь фейк или дипфейк-видео про бесчинства властей и вбрасывают идеи протестных акций и саботажа
Термин «яогуай» китайцы заимствовали из своей мифологии. На русский язык это слово переводится примерно как «демон», или «нечистая сила». Оно наглядно характеризует отношение обычных китайцев к людям, о которых говорила Тин. Но я все еще не понимал, как это связано со «школьным бунтом», и попросил подробностей.
«Насколько я знаю, без них тут тоже не обошлось, — объяснила моя собеседница. — Во всяком случае, так считает разведка. Они обнаружили несколько аккаунтов, которые расшатывали ситуацию и провоцировали людей на протесты и погромы. Но проблема в другом: наши могут оперативно обезвредить тех, кто мутит воду тут, на острове, а вот добраться до этих яогуай — та еще задачка. Так и играют с ними в кошки-мышки».
Впрочем, по словам Тин, китайские спецслужбы на два, а то и на три шага впереди. А «демоны» все еще недооценивают их возможности, находясь в плену стереотипов о коммунистах, которые только вчера приехали из деревни и с трудом освоили интернет.
У Тин звонит телефон, она недолго говорит с кем-то по-китайски, затем кладет трубку и улыбается мне.
— Ты хотел посмотреть на протесты? Ну, так у нас есть что тебе показать. Поехали!
Мы садимся в такси, и Тин, пока едем по городу, вводит меня в курс дела. По ее словам, уже пару недель на площади у президентского дворца стоит небольшой палаточный городок. Постоянно в нем обитает не более сотни мирно протестующих, которые ведут себя корректно, и власти не спешат их разгонять, чтоб не провоцировать недовольство.
Но сегодня «демоны» предприняли очередную попытку дестабилизации, и тихий городок превратился в бурлящее людское море. Закончив рабочий день, сотни офисных сотрудников отправились не домой, а на площадь…
К нашему приезду все подступы к площади у президентского дворца были уже перекрыты полицией, но Тин на удивление быстро договорилась со старшим офицером, и нас пропустили за оцепление.
При ближайшем рассмотрении протестующих оказалось намного меньше, чем казалось издалека. Намного больше было полицейских и зевак, стоящих за оцеплением. Но свою малочисленность собравшиеся компенсировали активностью. Под аккомпанемент барабанов протестующие скандировали на китайском и английском лозунг «Руки прочь от нашей истории!», бросали в полицейских пластиковые бутылки с недопитой водой, затем кто-то поджег несколько автомобильных покрышек.
Как только площадь начал заполнять едкий черный дым, полиция приступила к разгону митингующих. Шеренги полицейского оцепления начали сжимать кольцо и при поддержке водометов понемногу вытеснили собравшихся с площади. Особо горячие демонстранты пытались устроить что-то вроде погромов на прилегающих улицах, но вооруженные полицейские патрули охладили их пыл.
Протест завершился так же стремительно, как начался. Я уже собирался поблагодарить Тин за экскурсию и отправиться в гостиницу, но она предложила закончить вечер в небольшом кафе неподалеку.
В заведении мы встретили старого знакомого Тин. Но мне почему-то показалось, что случайной эта встреча было только для меня. Ли (так представился мой новый знакомый) угостил нас пивом и, услышав о моем желании как можно больше узнать о настроениях тайваньцев, предложил посетить «островок свободы». Не до конца понимая, о чем именно идет речь, я все же согласился, и Ли протянул мне визитную карточку прачечной.
Приезжай завтра к шести вечера. Хозяин говорит по-английски, скажи, что тебе нужен ополаскиватель с ароматом лотоса. Встретимся там
Островок свободы
На следующий день ровно в 18:00 я вошел в прачечную в одном из спальных районов Тайбэя. Когда хозяин с широкой улыбкой поприветствовал меня, я спросил его про ополаскиватель. Он внимательно огляделся, не меняя выражения лица, а потом жестом пригласил меня пройти с ним. Мы спустились в подвальное помещение, где находилось что-то наподобие бара. Вот только на стеллажах за барной стойкой, помимо бутылок, стояли книги. Много книг. И, как я позже понял, чтение этих книг не приветствуется в КНР.
Заведение, в которое я вошел, и впрямь было одним из последних «островков свободы» на Тайване. На входе меня настоятельно попросили выключить телефон и положить его в специальный короб с тяжелой крышкой. Этот подвал специально обустроили таким образом, чтобы внутрь не проникали никакие сигналы. Нет сотовой связи, интернета — нет и слежки. А раз нет слежки — значит, там можно обсуждать все то, о чем сейчас не поговоришь ни в кафе, ни на своей кухне.
За столиком меня ждали Ли и его приятель Чжан — завсегдатаи заведения. В свое время Ли голосовал за Гоминьдан, а Чжан — за ДПП. Они и сейчас любят поспорить о политике, но события последних лет сблизили их взгляды больше, чем им того хотелось.
«Понимаешь, даже самым убежденным сторонникам Китая не понравилось то, что получилось в итоге, — начал Ли. — Мы ждали к себе уважительного отношения, думали что будет «Одна страна — две системы». Но пекинцы сразу же буквально вломились к нам со своими правилами…»
Чжан эмоционально перебил своего товарища:
А я тебе говорил, что так и будет! Сначала они запретили нам слушать то, что мы хотим. Потом — говорить, что мы хотим. Людей начали арестовывать. А теперь вот приносят эти учебники, где все поставлено с ног на голову. Вот люди и возмутились
Я поинтересовался, что они думают о версии Пекина, который говорит, что ничего нового в учебниках за последние годы не появилось.
«Справедливости ради, последние изменения действительно минимальны и незначительны, а сами учебники с обновленной версией истории появились еще в 2030-м, и тогда никто не возмущался», — уточняет Ли.
«Правильно, тогда народ отходил от шока после гражданской войны, вот пекинцы и протащили свои книжки, — парировал Чжан. — И там уже тогда был весь этот бред! «Тайвань захватила кучка сепаратистов» — ну кто поверит в эту ерунду? Раньше, до воссоединения, они хотя бы косвенно признавали, что мы жили самостоятельно. А теперь в этих учебниках что? Теперь оказывается, что мы больше 70 лет жили под иностранной оккупацией, а они, дескать, пришли спасать нас! Нет уж, спасибо, не нужны нам такие спасители».
Я вспомнил, что многие тайваньцы в целом были не против воссоединения с Китаем. Иначе в 2028 году они не голосовали бы за прокитайский Гоминьдан. Поэтому я снова обратился к Ли с вопросом, изменилось ли мнение таких людей.
По его словам, закручивание гаек, которое началось вскоре после воссоединения, мало кому понравилось. Люди на Тайване привыкли жить свободно, поэтому им очень тяжело чувствовать, как их загоняют в рамки.
Когда мы увидели новые учебники, многие начали ворчать в соцсетях. Быть может, этим все и закончилось бы, но полицейские арестовали учителей, которые решили написать петицию губернатору. Это стало последней каплей. Не понимаю, зачем это было делать
«Потому что мы для них — люди второго сорта! — снова перебил его Чжан. — Вот посмотри, что происходит в экономике. Как только мы стали частью Китая, компании с материка запустили сюда свои щупальца. Но при этом они ведь не берут на работу тайваньцев, а везут своих дешевых рабочих с материка! А мы в итоге без работы сидим».
Мои собеседники препирались еще некоторое время. В какой-то момент мне даже показалось, что они забыли о моем существовании. Я послушал их, а когда узнал все, что мне было нужно, поблагодарил за беседу и попрощался.
* * *
Поездка в Тайбэй заставила меня задуматься. Если я что и понял из этого путешествия, так это то, что даже спустя пять лет Тайвань остается территорией глубоких противоречий. И школьные учебники — это скорее симптом проблемы, а не ее причина.
Я не увидел ужасного ГУЛАГа, о котором часто пишут мои западные коллеги. Но и рая на земле там тоже пока нет, хотя Пекин очень старается сделать из Тайваня красивую витрину для иностранной публики. Технически Тайвань должен быть автономным еще 45 лет. Но фактически власти КНР уже интегрируют его в «большую китайскую семью».
Действуют они по проверенной схеме, которую обкатали в других проблемных регионах вроде Гонконга и Синьцзяна, разве что с поправкой на местную специфику. Этот курс помог Китаю стабилизировать ситуацию на острове, но создал новые проблемы, которые, видимо, еще не до конца осмыслили в Пекине. Я увидел глубоко неудовлетворенных людей: на острове растет социальное напряжение, а на материке отказываются пересматривать политику.
Когда самолет взлетел, я взглянул в иллюминатор, чтобы проводить удаляющийся от меня Тайвань. По мотивам «Репортажа-2035» в Иви, Premier и VK Видео вышел одноименный фантастический сериал.
Футуристический проект «Репортаж-2035» создавался творческими коллективами «Ленты.ру» и «Газеты.Ru». Это наша попытка представить мир, каким бы он мог быть в 2035 году. В этой работе нам помогали эксперты из числа политологов, экономистов, ученых и футурологов, на чьи мнения и оценки мы опирались, создавая вселенную проекта. По мотивам «Репортажа-2035» в Иви, Premier и VK Видео вышел одноименный фантастический сериал.