Жизнь длиной 200 миллиардов лет
Трудно было придумать лучшее время для оптимизма и веры в будущее, чем 1960-е годы. Человечество как раз победило голод и самые страшные инфекции, открыло неисчерпаемые источники энергии, вышло в космос, и единственная угроза людям исходила от взаимного уничтожения по политическим мотивам, — но даже в этом вопросе переговоры Хрущева и американских президентов внушали надежду.
Посреди этого праздника веры в человечество, сбежавший после войны в США австрийский математик Хейнц фон Фёрстер и его соавторы опубликовали в крупнейшем научном журнале Science статью под заголовком «Судный день: пятница, 13 ноября, 2026 от Р.Х.».
Статья, посвященная демографическому росту, имеет занятную и необычную структуру.
Она начинается с формулировки проблемы и объяснения, что такое популяция, но формулировка эта больше напоминает заумь поэта-авангардиста:
«Все подобные попытки [предсказать будущее популяции] опираются на два фундаментальных факта, относящихся к отдельному элементу замкнутой биологической популяции, а именно: (i) каждый элемент возникает посредством полового или бесполого процесса, осуществляемого другим элементом данной популяции («рождение»), и (ii) по истечении конечного промежутка времени каждый элемент перестает быть различимым членом этой популяции и должен быть исключен из подсчета численности популяции («смерть»)».
Это довольно сложный способ описать всем известный факт, что люди рождаются и умирают, и все родившиеся, но еще не умершие, составляют население.
За этим метким наблюдением следуют статистические выкладки, если верить рецензентам, математически верные. Проанализировав доступную статистику роста населения с нулевого года нашей эры, ученые заметили, что она хорошо описывается гиперболической формулой N = 1,79×1011 / (2026,87 − t)0,99, где t это год. Авторы сами не без иронии подмечают ограничения свой модели: например, если экстраполировать ее назад, в эпоху до нашей эры, окажется, что гипотетический Адам (исходная малая человеческая популяция) жил 200 млрд лет назад, что примерно в 14 раз больше возраста Вселенной.
При этом, если обратить внимание на знаменатель дроби, при t = 2026,87 он обращается в ноль, а незадолго до этого момента значение дроби — то есть, число людей — стремится к бесконечности. «0,87» 2026 года соответствует 13 ноября, и в этот день наступит коллапс модели, который авторы называют сингулярностью. В самой статье последний точный прогноз касается 2017 года, когда население перевалит за 18 млрд.
После этого фон Фёрстер и коллеги забывают о своей математической игрушке и переходят к выводам, сразу меняя язык научной зауми и сухих цифр на хорошо знакомый язык политической агитации. Не нужно ждать, пока человечество задохнется, как шпроты в банке, бороться с ростом населения нужно уже сейчас. Сами люди сокращать время своей жизни не планируют, гитлеровские методы сокращения населения, хорошо знакомые фон Фёрстеру по Австрии, авторы обсуждать не стали, и остался единственный путь.
«В настоящее время это означает сокращение рождаемости примерно до половины ее нынешнего значения, или, иными словами, уменьшение размера средней семьи до уровня лишь немногим более двух детей. Завтра, разумеется, сделать это будет труднее, поскольку — как мы уже видели — разрыв между уровнем рождаемости и уровнем смертности увеличивается с каждой минутой», — пишут они.
«Земля налетит на небесную ось!»
Иронично, что столь оригинальный математический метод привел к столь неоригинальным практическим выводам. Сами авторы признают, что они повторяют классика Роберта Мальтуса, знаменитого британского демографа XVIII века.
В 1798 году Мальтус, пытаясь ответить на вопрос, почему вокруг столько нищих, построил теорию. По его наблюдениям, население росло в геометрической прогрессии, то есть удваивалось каждую четверть века без войн и эпидемий, в первую очередь за счет бедных слоев. Рост же производства, в том числе пищи, происходил в арифметической прогрессии, иначе говоря, каждые 20 лет человечество производило на N тонн зерна больше.
Тупиковость жизни согласно такой модели очевидна, и по Мальтусу она не приводила к какому-то одному апокалипсису. Вместо этого низшие классы, плодясь как насекомые, сами лишали себя средств к существованию, обрекали себя на голод и конце концов, не понимая причины бед, сажали аристократов на вилы. Изначально Мальтус постеснялся публиковать это под своим именем, но быстро приобрел множество поклонников, которые создали целое направление мысли — мальтузианство.
Согласно ему, бедных нужно было заставлять как можно больше работать и как можно меньше размножаться, выдавливать в эмиграцию, а тех, кто остался — переводить на более грубую пищу, обычно пригодную лишь для скота.
Критики, включая Карла Маркса и всех советских экономистов, считали эту теорию человеконенавистнической и отмечали, что убыль населения из-за голода, болезней и войн почему-то не приводила к росту благосостояния.
Мальтус умер, но его дело, а главное — его восприятие мира — осталось жить. Появилась целая плеяда подражателей, некоторые из которых не считали себя наследниками британского демографа, но приходили к схожим выводам.
Так, в XIX веке получил известность Уильям Джевонс, автор прогноза о том, что паровые машины скоро сожгут весь уголь. На самом деле, он не имел в виду, что уголь закончится физически. Скорее, шахтеры бы выбрали весь легкодоступный уголь, а цена оставшегося была бы слишком велика для того, чтобы поддерживать экономический рост.
Фэрфилд Осборн (младший), президент Нью-Йоркского зоологического общества, в 1948 году пророчествовал, что дни сытой жизни человечества, едва начавшись, приближаются к концу. Людей слишком много, а рост сельского хозяйства происходит в основном за счет освоения новых земель. Почти все плодородные земли уже заняты, а оставшиеся имеют либо плохой климат, либо плохую почву.
«В ближайшие несколько лет Америке придется решать, кто будет есть, а кто останется голодным. Сельскохозяйственные ресурсы Америки велики, но ограничены — мы не сможем накормить всех голодающих! На того, кто распоряжается нашими сельскохозяйственными ресурсами, ляжет обязанность решать, кто выживет. Голод во многих странах предотвратить невозможно, вопрос лишь в том, когда он наступит. Авторы анализируют текущие тенденции в численности населения и производительности труда и предполагают, что в 1975 году потребности в продовольствии превысят производительность труда!» — писали в 1967 году Уильям и Пол Пэддоки, агроном и дипломат. Им вторил биолог Пол Эрлих, предсказывавший скорый массовый голод в книге «Популяционная бомба».
Таких предсказателей было великое множество, но, как известно, главной проблемой США стал не голод, а ожирение.
Почему люди не едят землю?
Неомальтузианцев подвело вовсе не плохое знание агробиологии или демографии. В начале 1980-х годов Эрлих поспорил с экономистом Джулианом Саймоном, что стоимость редких металлов — хрома, меди, никеля, олова и вольфрама — будет расти, поскольку исчерпываются их запасы. Это пари Эрлих с треском проиграл, поскольку цены на все пять металлов в договоренный промежуток времени упали. Людская креативность победила, и производители техники начали либо экономить редкий металл, либо переходить на не столь редкие альтернативы.
Проблема мальтузианцев заключается в самом взгляде на мир, будто люди «едят» землю. Это в корне противоречит почти всем экономическим школам, для которых человек напротив является производительной единицей и источником богатства, а не его потребителем. Чем больше людей, тем более сложные и эффективные производственные цепочки они способны выстраивать, а «семейная» цивилизация из ста человек на необитаемом острове никогда не построит завод микрочипов.
Аргумент о нехватке пищи из-за роста популяции полностью опровергается современной жизнью: голод за пределами Центральной Африки и нищих стран Азии немыслим, хотя в сельском хозяйстве на Западе занято меньше 5% населения.
Даже аргумент про нехватку почв — казалось бы, рациональный и обоснованный — мало что значит в мире гидропоники, теплиц и искусственного орошения. Более того, за последний десяток лет набрало популярность «вертикальное фермерство», при котором растения выращиваются на стеллажах в многоэтажных промышленных зданиях, без использования почвы. То есть нехватка места земледельцам не угрожает, — а ведь есть еще океан и непостроенные плантации водорослей в нем, тоже почти неисчерпаемый источник пищи.
Физическая нехватка места для людей — тоже фантастическая идея. Если застроить всю Россию с плотностью населения Москвы, то в ней сможет жить около 70 миллиардов человек, а в мире — многие сотни миллиардов.
А ведь плотность московской застройки после расширения города в 2012 году и присоединения к нему части Московской области не слишком высока.
Однако неомальтузианцы все-таки нашли себе отраду, сферу жизни, в которой их очень трудно проверить и опровергнуть. Историк науки Эмили Мерчант считает, что значительная часть современного экологического движения — это перелицованное мальтузианство. Столкнувшись с реальной проблемой глобального потепления и изменения климата, часть экологов предлагает в качестве ответа сокращение населения или приостановку экономического роста.
Хотя, как и в прошлые эпохи, люди и создаваемая ими экономика является методом решения проблем, а не их источником. А рост населения теперь на Западе никто всерьез не думает сокращать, потому что его нет. Сейчас правительства не знают, как остановить падение популяции и заставить молодежь заводить детей, без которых, если стариков становится больше, чем молодых, крах наступает гораздо быстрее, чем от мнимого перенаселения.