Ренессанс анорексии
Идеал женской фигуры менялся постоянно: если в 1990-е и начале 2000-х популярность приобрел так называемый героиновый шик (образ подчеркнуто худой, почти изможденной девушки), то в 2010-е годы на смену этому стандарту пришел бодипозитив: в мире моды стали популярны модели plus-size, а погоня за идеальным весом прекратилась, ведь любое тело стало принято считать красивым.
Однако в середине 2020-х ситуация вновь начала меняться. В социальных сетях стали вирусными фотографии знаменитостей, заметно похудевших за короткое время. В октябре этого года The Guardian обратило внимание на возвращение худобы в массовую культуру и сокращение разнообразия тел на подиумах. По данным издания, 97% моделей на рассмотренных им недавних показах соответствовали 42-му российскому размеру и меньше.
«Причем мы наблюдаем исторический разворот парадигмы.
Если в аграрных и ранних индустриальных обществах полнота была маркером достатка и здоровья («кровь с молоком»), то сегодня статусным знаком стала именно чрезмерная худоба.
В 2026 году медиа и соцсети пестрят подборками «пугающе похудевших звезд», — некоторые из них выглядят даже хрупче моделей эпохи 90-х. И что особенно тревожно: знаменитости уже не скрывают, что используют фармакологические препараты вроде «Оземпика». Они задают тренд, — и культ худобы стремительно возвращается.
«По разным оценкам, за последние 20 лет число людей с расстройствами пищевого поведения (РПП) выросло вдвое»,
— объяснила «Газете.Ru» доктор социологических наук, профессор кафедры гуманитарных и социальных наук РТУ МИРЭА Светлана Барматова.
Некоторые исследователи отмечают, что культ худобы тесно связан с социальным положением: если раньше, когда еды было мало, о богатстве и высоком статусе говорил живот и явное ожирение, то сегодня, когда еда, особенно высококалорийная типа фастфуда, доступна большинству, худоба перестала восприниматься как признак недостатка ресурсов. Напротив, исследователи говорят о том, что худоба стала признаком высокого статуса в обществе. Например, ученые из Мэрилендского университета установили что сейчас уже стройность воспринимается людьми как символ достатка: ведь это говорит о возможности заниматься спортом, использовать медицинские технологии и покупать здоровую еду (тот же лосось и авокадо), а на все это нужны деньги и время.
«Возникает вопрос: кто и зачем придумал моду на худобу? С точки зрения жизненной рациональности она абсурдна. Истощенная ограничениями женщина — не самый эффективный работник и не самая способная к деторождению мать. Что же первично в этом решении: природное стремление к идеальному телу или сознательный поиск выгоды? Социология отвечает: второе.
Худоба обрастает мифами об «избранности». Сегодня это не просто эстетика, а маркер класса. Достижение «идеала» требует колоссальных вложений — дорогие диеты, БАДы, операции. Девушка, да и мужчина, превращаются в ходячую «витрину» больших денег»,
— считает Барматова.
В результате этого в соцсетях можно найти множество роликов, в которых люди занимаются спортом по несколько часов, составляют рацион на 1200 ккал (согласно рекомендациям Роспотребнадзора, физиологические потребности в энергии для взрослых — от 2150 до 3800 ккал/сутки для мужчин и от 1700 до 3000 ккал/сутки для женщин), и хвастаются весом менее 40 кг, тем самым подчеркивая, что они — лучше других.
«Здесь нельзя не задаться вопросом: чьи интересы обслуживает поддержка культа худобы? Это лобби фармацевтов и маркетологов, продающих таблетки и диеты? Заговор мизогинистов, сводящий женщину к функции украшательства? Или, — что еще циничнее, — хорошо продуманная стратегия политиков? Ведь человек, «повернутый» на собственной талии, явно не очень интересуется международной обстановкой, социальным неравенством и вопросами справедливости. Нарциссическая фокусировка на теле — идеальный способ атомизации общества», — заметила эксперт.
Как становятся анорексичками?
По оценкам исследователей, проблема РПП затрагивает миллионы людей по всему миру. Согласно анализу данных Global Burden of Disease в 2023 году анорексией или булимией страдали около 18,1 млн человек. С 1990 года количество таких случаев выросло на 71%. При этом в анализ были включены только два типа РПП — анорексия и булимия.
Расстройства пищевого поведения (РПП) — это группа расстройств, при которых развивается нездоровое отношение к еде, появляются патологические пищевые привычки. Происходит фиксация на приемах пищи, появляются постоянные мысли о питании и теле, что приводит к ухудшению психологического и физического состояния.
Некоторые виды РПП (они могут возникать как вместе, так и по отдельности):
1. Нервная анорексия — сверхмалое потребление пищи, вследствие которого пациент имеет аномально низкую массу тела (cчитается одним из самых опасных расстройств пищевого поведения (РПП) с точки зрения летальности)
2. Нервная булимия — чрезмерное потребление пищи, после чего следует этап очищения желудка или прием слабительных.
3. Переедание — употребление большого количества пищи за короткий промежуток времени.
4. Дисморфия или дисморфофобия — восприятие своего тела как слишком худого, слабого или обрюзгшего с последующей попыткой избавиться от недостатка всеми доступными способами.
В России оценить масштаб проблемы сложнее: единой общенациональной статистики, которая позволяла бы точно подсчитать всех людей с РПП, недостаточно. В российских научных публикациях приводится ориентировочная оценка распространенности таких расстройств на уровне около 4% населения. Однако ее нельзя считать точным результатом сплошного обследования россиян.
«Если говорить о статистических данных распространенности РПП в России и других странах мира, то можно отметить, что они составляют примерно 5-8% взрослого населения. При этом необходимо учитывать, что это данные лишь по обратившимся за помощью пациентам и тем, у кого есть установленный медицинский диагноз.
В то же время по данным различных опросов в России в настоящее время примерно 20% девушек подросткового и юношеского возраста имеют признаки РПП.
В результате ряда исследований нами было установлено, что более 70% девушек в возрасте 25 лет заявляют о недовольстве своим телом, желании похудеть, неоднократно прибегали к различного рода способам похудения — диетам, использованию БАДов и фармакологическим препаратам», — объяснила доцент кафедры юридической психологии и права факультета «Юридическая психология» МГППУ Натия Власова.
Причем, часто девушки, которые страдают анорексией, могут не замечать очевидные для других изменения: они смотрят в зеркало и видят не изможденное и худое тело, а толстушку, которой нужно сбросить еще пару килограмм. По словам Власовой, такая неадекватная оценка своего тела — один из симптомов РПП.
«Немаловажным признаком РПП является зацикленность на своем теле. Идеальных форм, как известно, не существует! Любое тело можно бесконечно доводить до совершенства. При этом на пути к данной цели человек руководствуется собственной весьма субъективной оценкой (Вот еще немного похудею и буду выглядеть лучше!). Именно в связи с этим молодые взрослые девушки, имеющие критическую массу тела (ИМТ менее 16,0) не могут остановиться и продолжают худеть дальше», — рассказала специалист.
Как рассказала «Газете.Ru» кандидат психологических наук, доцент кафедры гуманитарных и социальных наук Института технологий управления РТУ МИРЭА Елена Шпагина, современная наука рассматривает анорексию как биопсихосоциальный феномен, в котором генетическая уязвимость, нейробиологические особенности, психологические черты и социокультурное давление образуют порочный круг.
«Особенности личности, такие как перфекционизм в сочетании с ригидностью когнитивных установок (неспособностью человека изменить способы мышления, требующих перестройки) и боязнью совершать ошибки становятся уязвимостью для нарушений пищевого поведения на фоне недовольства образом тела и интернализацией идеала худобы. Это не просто знание о модных стандартах, а принятие их как личного критерия ценности: «если я не худая, я менее привлекательна, успешна или достойна любви». Исследования связывают этот механизм с неудовлетворенностью телом, диетированием и симптомами расстройств пищевого поведения», — рассказала специалист.
Она отметила: поведенческим звеном часто становится именно диета.
«При уязвимости личности она может перерасти в жесткое ограничение, страх набора веса и навязчивый контроль тела. Травматический опыт, включая неблагоприятные детские переживания, издевательства и эмоциональное насилие, широко распространен среди пациентов с нервной анорексией и связан с большей тяжестью заболевания. Также люди со склонностью к формированию сверхидей, а в данном случае это сверхценная идея о весе и форме тела, попадают в список предрасположенных к данному расстройству», — рассказала Шпагина.
По словам специалиста, цепочка риска выглядит так:
- социум, реклама и цифровые среды транслируют «худой стандарт» тела;
- человек сравнивает себя с ним и испытывает стыд, тревогу или неудовлетворенность телом;
- возникает мотивация «исправить» тело через диету, ограничения и контроль веса;
- кратковременное чувство контроля и одобрения подкрепляет поведение;
- голодание усиливает тревогу вокруг еды и веса, сужает мышление и делает отказ от пищи все более автоматическим.
Первый — развитие соцсетей. Они усиливают давление на внешность, поскольку постоянно предлагают пользователям сравнивать себя с другими. Видеоролики о похудении, фотографии до и после, советы по ограничению питания и фитнес-контент формируют представление о том, что тело всегда можно и нужно улучшать. Об этом говорят исследования американских ученых: например, в Карловом университете установили положительную связь между использованием соцсетей и симптомами РПП.
Второй — популярность уколов для похудения, прежде всего семаглутида (действующее вещество «Оземпика» и аналогов). Изначально этот препарат был создан для борьбы с диабетом, но затем, когда стало понятно, что он снижает аппетит, его стали использовать против ожирения. В итоге его начали колоть не по назначению люди без ожирения, которым простым и быстрым способом нужно было сбросить пару килограмм для красоты. При это важно понимать, не «Оземпик» породил культ худобы, общество уже было готово к его возвращению. Препараты лишь сделали радикальное похудение более доступным.
Третий фактор — пандемия коронавируса. Изоляция, нарушение привычного распорядка, тревога за здоровье и неопределенность могли усилить психологические факторы, связанные с нарушениями пищевого поведения. Канадские ученые установили, что во время пандемии количество госпитализаций пациентов с РПП в среднем увеличилось на 48% по сравнению с допандемийным периодом. Считается, что пандемия могла обострить уже существовавшие проблемы, усилить тревожность и сделать уязвимых людей более восприимчивыми к давлению окружающей среды.
«Действительно, в условиях пандемии COVID-19 был зафиксирован рост случаев расстройств пищевого поведения. Данная ситуация долговременного воздействия стресса, в которой оказались люди, спровоцировала формирование и развитие различных форм защитных реакций. Утратив возможность регулировать влияние внешних факторов, человек пытается стабилизировать свое эмоциональное состояние за счет внутреннего контроля, усиливать свое внимательное отношение, в том числе и к приему пищи. Кто-то начал «заедать» стресс, а кто-то наоборот для повышения самооценки, получения позитивных эмоций, положительного отклика окружающих перенаправил свои ресурсы на процесс похудения», — объяснила Власова.
И четвертый — «культура нытья». В социальных сетях страдание иногда превращается в часть публичного образа. Истории о жестких диетах, изнурительных тренировках и борьбе с собственным весом могут получать одобрение аудитории, превращая самоограничение в своеобразное достижение. Американские ученые установили, что социальное признание пережитой боли и ограничений может становиться источником статуса и способом получить поддержку. Этот феномен получил название «культура жертвенности».
Цена красоты — смерть
Но главная опасность РПП кроется не в низкой самооценке, а в том, что часто эти состояния приводят к смерти. Причем риски связаны как с тяжелыми соматическими осложнениями (длительное нарушение пищевого поведения приводит к системному дефициту питательных веществ, что нарушает работу практически всех органов и систем), так и с суицидальным поведением (РПП часто сопровождаются депрессией, тревожным расстройством).
Причем анорексия считается одним из наиболее опасных психических расстройств с точки зрения риска преждевременной смерти. Причина в том, что она одновременно затрагивает психику и практически все системы организма.
Основные механизмы смертности.
- Сердечно-сосудистые осложнения. Из-за истощения сердечная мышца ослабевает, возникают нарушения ритма, возможна внезапная остановка сердца.
- Нарушение электролитного баланса. Дефицит калия, магния и фосфора может приводить к опасным аритмиям и отказу органов.
- Полиорганная недостаточность. Длительное недоедание нарушает работу почек, печени и других органов.
- Суицид. РПП сопровождаются повышенным риском самоубийства, что также увеличивает общую смертность.
«Главная трудность — это отсутствие критики к болезни у самого пациента.
Даже при сильном истощении человек с анорексией не считает себя больным, он убежден в своей правоте и сопротивляется лечению. В стационаре пациенты могут имитировать прием пищи, тайком избавляться от еды и убеждать врачей в своем мнимом благополучии.
Мешать выздоровлению может и неправильное поведение близких. Особенно сложной ситуация бывает в тех семьях, где существуют собственные культы внешности, худобы или нездоровое отношение к еде. Однако если семья понимает проблему и готова к изменениям — применяет рекомендации врача на практике, меняет внутрисемейные установки и модель поведения, — это становится важнейшим прогностическим признаком успеха. Именно поэтому работа с близкими, особенно в случае с подростками — необходимая часть терапии», — заметила специалист.
Важно понимать, что РПП не определяется только внешним видом или показателями на весах.
«РПП не всегда сопровождаются заметными изменениями массы тела. Человек может внешне выглядеть здоровым, продолжать учиться, работать и вести привычный образ жизни, но при этом испытывать выраженные психологические трудности, связанные с едой и собственным телом», — рассказал врач городской поликлиники №195 Депздрава Москвы, автор блога о диетологии Руфат Панахов.
Возвращение моды на экстремальную худобу вызывает тревогу у специалистов. Опасность состоит не в том, что все, кто стремится похудеть, обязательно столкнутся с РПП, а в том, что общество вновь начинает воспринимать строгие ограничения, постоянный контроль веса и недовольство своим телом как неотъемлемые элементы успешной жизни.