«Человек уникальный, и счастливой, и трагической судьбы. Больше все-таки счастливой, ведь он вернулся на родину. Человек уникальный по чертам характера, совесть наших россиян», — перечислял достоинства ушедшего писателя Александра Солженицына мэр Москвы Юрий Лужков — первый, кого корреспондент «Газеты.Ru» встретил в стенах Донского монастыря в среду. В 12.00 здесь начались похороны великого писателя, скончавшегося в минувшее воскресенье на 90-м году жизни.
Желающие проститься с Солженицыным собирались в большом соборе и на монастырской территории с раннего утра. На крыльцо храма возлагали венки. «От администрации президента РФ», «От правительства Москвы», «Музей и общественный центр им. Сахарова», «Телеканал «Культура», «Фонд «Русское зарубежье», «От Московской городской думы», «Центр оперного пения Вишневской» — гласили надписи на траурных лентах.
Гроб с телом покойного доставили в Донской монастырь еще ночью, и до рассвета над ним, по христианскому обычаю, читали Псалтырь, а в 11 утра началось отпевание.
Вел богослужение викарий патриарха Московского и всея Руси архиепископ Орехово-Зуевский Алексий. Церковный иерарх, начав службу, несколько раз назвал умершего писателя полным именем: «Александр Исаевич Солженицын», лишь потом перейдя к обычному для таких случаев «раб божий Александр».
Справа от гроба стояли члены семьи покойного Солженицына: его вдова Наталья, сыновья Степан, Ермолай и Игнат. К началу литургии родственники привели внуков писателя. Маленькие и очень серьезные мальчики в темно-синих строгих костюмах держали свечи, внимательно глядя перед собой. Самого младшего члена семьи писателя — на вид не старше полугода — держали на руках.
Между семьей писателя и храмовым алтарем, как раз напротив гроба, стоял президент России Дмитрий Медведев.
Медведев вошел в монастырь и в сам храм через отдельный вход, возложил на специально отведенный для цветов длинный стол букет бордовых роз, несколько слов сказал вдове и вместе с родственниками принял участие в богослужении: стоял, держа свечу и время от времени крестясь.
Уже к началу отпевания стало понятно, что на похороны собралось гораздо больше людей, чем на церемонию прощания с писателем, которая проходила в Академии наук накануне.
Не меньше тысячи человек толпились в монастырском дворе. Выстояв очередь, почитатели творчества писателя, его коллеги, дальние и близкие знакомые вереницей проходили мимо гроба.
На улице собравшиеся говорили о Солженицыне. «Это великий человек, таких уже не может быть», — заметил другой русский писатель-классик 20-го века Валентин Распутин, подойдя к монастырю с шестью гвоздиками в руках. «Я думаю, что это великий писатель, великий человек, великий мыслитель. Сравнить его можно разве что с Толстым», — с полными грусти глазами закончил мысль Распутин и пошел в храм прощаться.
Толпа всё прибывала. Писатели, философы, политики и сочувствующие смешивались друг с другом. «Он же за русский народ был всегда!..» — всхлипывала какая-то женщина.
На территорию монастыря милиционеры и сотрудники ФСО пускали всех желающих. Для того чтобы попасть внутрь, нужно было лишь пройти сквозь рамку металлоискателя. Правило распространялось на всех, и законопослушные священники покорно снимали золоченые кресты, а пройдя через рамку, надевали их обратно и крестились.
Проблемы на входе в храм возникли только у лидера «Другой России» Эдуарда Лимонова. Его и троих сопровождавших политика молодых людей у ворот монастыря остановили сотрудники правоохранительных органов. Самого Лимонова после тщательного обыска (милиционеры попросили его даже приподнять штанины и показать, не несет ли он чего-нибудь опасного в носках) внутрь все-таки пустили, а «товарищам» пришлось остаться у ворот в монастырь. «Что вы, это не охрана, это просто мои товарищи, они везде со мной ходят», — ответил Лимонов на вопрос корреспондента «Газеты.Ru». «Так Медведев здесь? Вот в чем дело… — заявил лидер «Другой России» в продолжение разговора. — Так я не на бенефис к Медведеву пришел, а к Солженицыну на похороны». Постояв в общей очереди, Эдуард Лимонов вошел в собор и примерно через десять минут вышел.
Отпевание подходило к концу. К 11.50 в храм перестали пускать посетителей. «Эх, не успела я свечку пойти поставить», — сокрушалась женщина средних лет в оранжевом жилете «Служба пути. Мосгортранс», подоспевшая лишь к выносу тела.
За гробом, который медленно спускали по лестнице солдаты почетного караула, шла вдова автора «Архипелага ГУЛАГ» Наталья Солженицына, опираясь на руку сына Ермолая. С ней проводить писателя в последний путь шли близкие и друзья семьи, а также мэр Лужков, глава Торгово-Промышленной палаты РФ Евгений Примаков, режиссер Станислав Говорухин, бывший министр культуры Михаил Швыдкой, уполномоченный по правам человека в России Владимир Лукин и другие. Толпа обычных граждан сначала шла позади, но подойдя к могиле, со всех сторон обступила родственников покойного и специально приглашенных лиц. В толпе слышалась негромкая речь не только на русском, но и на английском, испанском, французском языках.
Солженицына похоронили без речей и митингов — под церковные песнопения.
Перед тем как гроб опустили в землю, солдаты роты почетного караула дали троекратный залп из дюжины ружей, а военный оркестр сыграл короткую мелодию. Эти почести были положены Александру Солженицыну как ветерану Великой Отечественной войны. На могиле великого русского писателя поставили простой деревянный крест, который через несколько минут скрылся под огромной горой живых цветов.
