Идея паломничества на Афон родилась спонтанно и во многом благодаря политической конъюнктуре. Осложнение отношений с Турцией, напряженная ситуация на Ближнем Востоке и заранее купленные билеты в Стамбул стремительно пикируют в ведро для офисного мусора. Каждый год мы с друзьями, коллегами едем на пару дней развеяться и, что называется, сменить картинку. Берлин, Амстердам, Белград, Бухарест — и вот теперь повис немой вопрос. Куда? Задумались. Внезапное предложение посетить Афон понравилось всем. Отрывочные знания об Афоне были почерпнуты из остатков фундаментального исторического образования, Википедии и молвы, периодически разносящейся по всему городу во время выставления святынь с Афона для поклонения верующих. Пояс Богородицы, Дары Волхвов — эти православные святыни в свое время преобразили город. Люди бросали работу, дела, болезни и неслись, стояли в многокилометровых многочасовых очередях, чтобы прикоснуться к чуду. Никто из нас не смог тогда увидеть святыни. И вот теперь такая возможность — поехать на Афон, в то место, где нашли свой дом основные реликвии православного мира.
Билет в Салоники, машина до Уранополиса и дальше на пароме. Транспорт — это, пожалуй, самая финансово затратная часть паломничества. Есть еще одна сложность — получение разрешения диамонитириона. Священный Кинот — главный законодательный, исполнительный и судебный орган Святой горы — разрешает посещение этих святых мест людям любых вероисповеданий. Просто с помощью так называемой визы ведется учет всех посетителей.
Монахи считают Афон осколком Византийской империи и живут в целом по законам, которые мало изменились за последнюю тысячу лет. Есть законодательные нововведения, обусловленные прогрессом и современными нравами.
На Афоне нельзя, к примеру, ездить на велосипеде или загорать.
Самолет в Салоники в мертвый туристический сезон заполнен неполностью, но практически все пассажиры — русские паломники. Кто едет в первый раз, а кто уже может многое рассказать. В порту Уранополис, откуда отходят паромы на Афон, также доминирует русская речь, в городе много надписей на русском. Русские едут на Афон особенно активно в последние годы.
Один из нас на Афоне не в первый раз. Впервые же за посещение Афона он отдал турфирме более €1500 за однодневную поездку с сыном. Много? Очень много, если учесть, что на Афоне кров и еда не стоят денег. По договоренности монахи приютят и накормят всегда. А твоя благодарность — это всегда вопрос твоих возможностей. Кто-то оставит тысячу рублей, а кто-то тысячу евро. Впрочем, даже если паломнику пожертвовать нечего, никто его не осудит.
Паром отходит затемно. На него загружаются десятки сонных паломников и монахов. Кто-то спит, но большинство на палубе встречают рассвет над Святой горой.
Свежезаваренный кофе пробуждает тело, а открывающиеся виды — дух.
Проплываем сразу несколько монастырей и уже бросаем якорь в порту Дафни. На пароме вместе с людьми едут техника, промышленные грузы. Афон исторически пытается обеспечить всем себя сам. На Афоне свое электричество, водоснабжение, агрокультура. Это касается и профессиональных знаний: здесь свои архитекторы, строители, агрономы. Но все же многое приходится привозить.
Нас встречает веселый молодой парень Саша. Скудная растительность на лице скрывает истинный возраст. Он трудник в странноприимном доме имени святого Иоанна Русского. Туда мы и направляемся. Саша — типичный «афонозависимый». Этот термин он выдает сам, рассказывая про свою жизнь. Москвич, прожигавший жизнь, несколько лет назад попадает в эти святые места, и его жизнь полностью меняется. Он уже не может находиться вдали от Удела Пресвятой Богородицы и большую часть года проводит на Афоне. Хотя сам признается, что к монашескому послушанию не готов. Саша — типичный «житель» Афона. Он живет и упорно трудится на святой земле, помогая монахам, соблюдает все обеты, молится, но мирские радости все еще живут в его душе.
При всей любви русского человека к Афону и большому потоку паломников из России на Святой горе не так много мест, которые в первую очередь рассчитаны на прием русских паломников. Это, конечно, Свято-Пантелеимонов монастырь — исторический оплот русского православия на Афоне. Странноприимный дом святого Иоанна Русского при монастыре Эсфигмен — еще одно место для православного паломника из России, Украины и Белоруссии. Находится он прямо рядом с афонской столицей — Кареей. Нас встречает отец Иосиф. Густая борода скрывает еле заметную улыбку. Уроженец Москвы, отец Иосиф уже больше 30 лет живет на Афоне.
Проницательный ум, познания и обширный опыт в области строительства очень пригодились на острове Святой горы. При участии отца Иосифа отреставрировано и построено множество объектов в самых различных уголках Афона. Странноприимный дом святого Иоанна Русского с церковью во имя этого святого — тоже его рук дело. Его знают во всех монастырях и скитах.
Обнявшись, мы идем в трапезную. Великий пост в самом разгаре — на столах пирог со шпинатом, чай и варенье. Мы начинаем расспрашивать о возможностях похода на гору Афон (более 2000 метров). Для нас, в меру молодых и активных жителей мегаполиса, любая высота — это вызов. Сможем ли подняться и спуститься с горы за день? Лежит ли там снег? Нас интересуют конкретные вещи. Отец Иосиф предлагает нам подумать, ведь подъем на Святую гору — это в первую очередь акт поклонения Господу и Богородице, а не спортивное соревнование. А пока отправляет нас в монастырь Ватопед.
Монастырь Ватопед — один из самых старых и влиятельных. Я услышал про него в те дни, когда в Москву привозили Пояс Богородицы.
Ватопед — прекрасен и духовной атмосферой, и внешней красотой. Монастыри на Афоне не похожи на монастыри в том понимании, к которому привыкли мы. Многоцветные, ажурные, похожие больше на маленькие домашние крепости. И здесь, и в других монастырях и скитах двери всегда были открыты для нас. Людей отца Иосифа, которые сопровождали нас, везде узнавали, и нам открывали доступ в храмы и реликварии. Вот и здесь мы смогли приложиться к Поясу, а уже потом встали на колени и монах-служитель пронес реликвию над нашими головами. Сложно описать словами тот трепет, который поразил меня в тот момент. И конечно, простояв на московской набережной восемь часов при температуре минус 15 градусов, так и не попав к Поясу в храме Христа Спасителя, не думал я, что получу эту возможность вот так, в полутемном храме Х века, где, кроме меня и моих друзей, не было больше никого.
Сейчас скит стал греческим. Здесь следует рассказать печальную историю русского монашества на Афоне. До революции 1917 года русские иноки составляли немалую часть местного населения, однако с падением царского режима и насаждением безбожничества в России приток новых монахов из нашей страны резко сократился, а потом и вовсе остановился.
К 80-м годам на Афоне из выходцев из России оставались лишь древние старцы.
Когда умирал последний монах в монастыре, по старому обычаю обитель переходила к тому или иному греческому монастырю, которому раньше принадлежала эта земля. И хотя в конце 80-х годов на Афон снова начали приходить русскоязычные монахи, было уже поздно, и монастыри были потеряны.
Русским местам на Афоне сейчас уделяется повышенное внимание. О поездках президента Путина греческие монахи рассказывают часто и с восхищением. Известно, что Путин будет в Греции с официальным визитом 27–28 мая. Ожидается, что и в этот раз он посетит Афон.
В этом году исполняется 1000 лет русскому монашеству на Святой горе. Россия вкладывает финансовые и человеческие ресурсы в Афон. Свято-Пантелеимонов монастырь блистает новыми корпусами, активно реставрируется скит Ксилургу, в котором, по преданию, появился в Х веке первый русский престол, посильно помогают русским обителям многочисленные паломники.
А мы возвращаемся к отцу Иосифу и спрашиваем его о людях, приезжающих на Афон. По его словам, количество паломников с каждым годом сильно возрастает. Очень много православных приезжает с Украины, из Белоруссии, России. Среди трудников странноприимного дома много украинцев — из Черновцов, Чернигова.
Жизнь в странноприимном доме приближена к монашеской аскезе. Двухэтажное каменное здание с небольшими комнатами на троих. Правда, есть душ и туалет. Храм и трапезная прямо в жилом корпусе. Едят все за одним длинным столом. Молитва в начале, молчание во время трапезы, поговорить можно после, за чаем. Еда постная, но невероятно вкусная. Например, такое простое блюдо, как рис с чечевицей и жареным луком, могло бы занять почетное место в меню лучших московских ресторанов. Видно, что на кухне работает повар с опытом.
Грек по национальности, он мастерски готовит и борщ, и похлебку из осьминогов.
Говорим опять про подъем на гору. «Сложно на Афоне не на гору подняться, а службу отстоять», — говорит отец Иосиф. Об афонских службах и ночных бдениях слагают легенды. Бывают службы по 13 часов и более. Это нам пока явно не по силам, но вот на гору упертые москвичи все же решают идти.
Уже пешком идем к скиту Святой Анны, в ските прикладываемся к мощам. Я прошу у святой Анны помощи в дороге. Греческий монах наливает нам на дорожку кофе и ципуро (крепкий виноградный напиток), дает сладости. После скита дорога из битого камня идет все время вверх под серьезным наклоном. Достаточно быстро разделяемся на три группы по скорости. Томас — бывший футболист, он в хорошей форме. Посмотрев бодрые документальные фильмы известных российских журналистов о подъеме на гору, сначала идем быстро, делая небольшие привалы каждый час.
На половине пути идти становится тяжело, сводит ноги, иногда обе сразу. Что заставляет подниматься дальше — загадка.
Бурчишь под нос молитвы, которые знаешь, и идешь. Позже, обмениваясь впечатлениями, один из участников подъема рассказывал, что во время подъема почти в бреду мечтал встретить «мулашку» — так на Афоне называют мулов, чтобы подниматься на нем, потому что сил не было никаких. В районе двух часов добираемся до Панагии — небольшой обители на высоте 1500 метров. По преданию, именно до этого места дошла Богородица. И на этом месте возник домик, в котором могут отдохнуть и даже переночевать паломники.
Нам очень хочется передохнуть, и мы с Томасом заходим. Нас встречает веселый отец Александр. Конечно же, русский. Отец Александр поднялся к Панагии за неделю до нас, когда все вокруг было в снегу — местами его было по пояс. Как выяснилось на месте, последний ушедший из Панагии осенью неплотно закрыл дверь в домик — и обитель замело.
59-летнему монаху, тащившему на себе 20 кг груза и преодолевшему тяжелейший путь, пришлось еще и расчистить дом от снега.
Уже потом мы все мысленно сокрушались: тридцатилетним москвичам было недосуг взять с собой на гору сухарей и чайных пакетиков, чтобы облегчить немолодому уже иноку заботу о других паломниках.
Обратно мы бежали. Надо было успеть засветло. В тот день мы все порядком утомились и, сидя у отца Иосифа, рассказывали о своих приключениях. Разговор зашел об огромном финансировании монастырей Афона. Количество русских монахов и паломников с каждым годом растет в геометрической прогрессии. В этом есть свои и плюсы, и минусы.
Русские несут на Святую гору не только восстановление монастырей, но и свой бизнес-подход, который не всегда сочетается с монашескими идеалами аскетизма.
Но с другой стороны, русские наконец стали возвращаться на Афон массово.
На следующий день мы уезжали. Попрощались сердечно с отцом Иосифом и отправились в русский монастырь. Приложившись к мощам святого Пантелеимона, мы ускользнули от всех вместе с трудником Сашей в пекарню. Мы попросили черного хлеба и пошли на набережную. Надкусив хлеб, я сразу узнал вкус, который надолго останется со мной. Это был хлеб отца Александра на вершине горы Афон. Прожевывая ржаные зерна и вдыхая ароматный морской воздух, я начал понимать, что же это такое — «афонозависимость». Вдали стал проступать силуэт катера, который плыл за нами. Пора было возвращаться на материк. Но на этот «остров» я еще обязательно вернусь.
