Цивилизация
Елена Север, активный участник Крымской весны (Симферополь)
Мы переехали в Крым в 1993 году. Раньше жили на севере, но Союз распался, на Новой Земле начались испытания, а у детей — проблемы со здоровьем. Вердикт врачей: срочно увозить детей. Куда? У мужа в Крыму сестра. Решили, что едем в Крым. Приехали, купили квартиру, но после распада Союза начались очень сложные времена. Как людям, которые родились в СССР, нам до сих пор тяжело понять, что было в этом распаде правильно, а что нет.
Но так уж случилось, что мы остались на территории, которую просто бросили одним росчерком пера.
Несмотря ни на что, мы продолжали жить по законам той страны, в которой родились. Оставили себе российское гражданство. Многие из наших друзей и близких делали нам замечания, упрекали, что мы не поменяли гражданство. А мы русские. Мы россияне. И мы верили, что наступит время, когда наш Севастополь, наш город русской славы, вернется в Россию. Мы действительно ждали 60 лет, когда эти времена пройдут и Крым будет в России.
Когда мы только переехали в Крым, дочери было девять месяцев. Больше 15 лет жили в одном доме с соседями, делили все пополам. Шло время, дочери исполнилось 16 лет, настала пора поступать. Согласно действовавшему тогда украинскому законодательству, граждане РФ, имеющие вид на жительство, могли поступать на бюджет. Но не тут-то было. Моя соседка, работая юристом в том институте, куда собиралась поступать моя дочь, зная мое отношение к истории и моей Родине, сделала все, чтобы дочь поступила только на коммерческое отделение. И резко перешла в общении со мной только на украинский язык. И это после стольких лет жизни под одной крышей! Но после «майдана» и «Беркута» я уже ничему не удивляюсь.
У меня, конечно, был шок. Кстати, многие из таких людей, как соседка, в первых рядах потом получили гражданские российские паспорта и, насколько я знаю, работают в правительстве. В Крыму много таких «перевертышей».
Когда начался «майдан», все эти события, конечно, разные люди воспринимали по-разному. Мы потеряли многих друзей, но и приобрели новых. Это были по-настоящему страшные дни. В Крыму все здравомыслящие люди готовились к самому худшему. Уверена, что если бы не пришли «вежливые люди», была бы резня.
День, когда проходил первый огромный митинг под правительством Крыма, был самым жутким в моей жизни.
В самой давке были мои муж и сын, и никакой связи.
Очень страшно было. Если бы в тот день Аксенов не встал буквально грудью напротив Чубарова, не знаю, чем бы все закончилось.
Утром после этих событий мне нужно было ехать по делам, в налоговую. Выезжаю. Город пустой. Налоговая закрыта. Приезжаю на работу и узнаю, что город кем-то захвачен и объявлен выходной. Мы испугались. Вдруг правосеки прорвались? А когда узнали, что это «вежливые люди», вы не представляете, какое было облегчение. В те дни я звонила сестре на Север, сказала, что первым рейсом отправляю детей в Россию, а сама остаюсь — за мной бизнес и ответственность за людей. Пусть будет как будет, решила я.
В день референдума я, как всегда, вышла очень рано гулять с собаками — у меня их четыре. У меня на улице живет бабушка лет восьмидесяти-девяноста. Очень редко выходит на улицу. Но в этот день она в шикарном платке, с палочкой пошла голосовать, первой пришла на участок. Все улицы были запружены людьми, все радовались.
У меня сотрудники отпрашивались в этот день, чтобы обязательно сходить проголосовать.
Все, кто был против, уже ушли. У каждого человека свой выбор, и я им не мешаю. Но время все ставит на свои места.
Вся эта история прошла через меня, как и Донбасс, и Луганск. Хотя у меня у самой украинские корни. Если бы вы видели, какие глаза были у наших беркутовцев, когда они возвращались! А теперь наши чиновники — если бы вы знали, как они с ними поступают! Обманули их во всем, в лечении не помогли, с квартирами, которые им обещал Путин, обманули, родственников с Украины не помогли перевезти. Говорят, это все политика и туда не нужно вмешиваться.
