Приют на маминой даче
«Это Селестия, ей 27. Раньше она работала в прокате, который держала одна алкоголичка. Но два года назад ее подрядилась оттуда спасти неравнодушная женщина. Нашла более ответственную конюшню и договорилась, что Селестия будет там работать и тем самым себя окупать. Но когда лошадь приехала на новое место жительства, оказалась, что она древняя, как мамонт. Так еще и с проблемами со здоровьем: истощенная, суставы ног — в артрозах, зубы стерты, из-за чего ей требуются специальные корма. Конюшня от нее отказалась», — рассказывает президент благотворительного фонда защиты животных «Шанс на жизнь» Анастасия Елизарова об одной из самых пожилых своих подопечных.
Тогда женщина разыскала конюшню-приют «Шанс на жизнь» и попросила забрать Селестию. Обещала, что будет частично оплачивать ее содержание: корма, расчистки и прочее. Два месяца так и было. Но потом женщина пропала. А Селестия осталась. Сейчас она живет в одной леваде (огороженный участок земли с травяным покрытием для выгула и выпаса лошадей. — «Газета») с другими пожилыми лошадьми, нашла себе подругу — старушку Радугу, и ей подобрали частичного куратора — молодую девушку, которая занимается с ней аджилити (вид соревнований, подразумевающий прохождение лошадью специальных упражнений и полосы препятствий. — «Газета»).
«Работать в руках Селестии очень понравилось — она прямо раскрылась на этих занятиях. Недавно она завоевала первое место на домашних соревнованиях», — улыбается Настя.
Анастасии Елизаровой — 31. Она родилась и выросла в подмосковном Высоковске, рядом с Клином. Лошадьми Настя увлеклась еще в детстве. Сначала она вместе с одноклассницами бегала помогать на соседнюю конюшню — чистить коней, раздавать сено, убирать денники, за что хозяин разрешал девочкам иногда ездить верхом. В 2008 году Настя уговорила маму купить ей собственную лошадь — старенького буденовского коня Бибигона. Настя с мамой держали его на даче — в сарайчике, на участке в восемь соток.
Постепенно домашняя конюшня превратилась в приют — к пожилому коню начали добавляться лошади, выкупленные с бойни на деньги добровольцев. Дачного участка не хватало, и в 2013 году администрация Клинского района выделила Насте здание старого коровника в деревне Третьяково. К тому времени ферма была лет пятнадцать как заброшена, но Настя с друзьями привели ее в порядок — вычистили, построили денники и левады для выгула лошадей. Приют Настя назвала «Шанс на жизнь», а его девизом стала фраза «своих не бросаем».
Конюшня «Шанс на жизнь» — это приют для лошадей-компаньонов, которые перестали быть нужными из-за травм или старости. Наша миссия — дать им возможность прожить жизнь (или ее остаток) в любви, заботе и комфорте, в благодарность за то, что они сделали когда-то для человека.
«Спасали две жизни, а спасли три»
На сегодняшний день в «Шансе на жизнь» содержится свыше 170 лошадей — это единственный крупный конный приют в России. В 2019 году он еще раз сменил адрес и сейчас располагается в деревне Шипулино, в 15 километрах от Клина. Это большое и сложное хозяйство: две просторные конюшни по 1,5 тысячи квадратных метров, левады для выгула лошадей, около 200 гектаров полей для выпаса, штат рабочих, коневодов, тренеров.
Большинству лошадей, проживающих сейчас в «Шансе на жизнь», — от 10 лет и выше. У многих — нелегкая судьба. Вот, к примеру, Долина — изящная кобыла ганноверской породы. Раннее начало спортивной карьеры и большие физические нагрузки к 17 годам уже сделали ее инвалидом. А когда выяснилось, что выступать на соревнованиях она больше не может, ее превратили в матку. В итоге — тяжелое течение беременности и судорожные приступы на всю жизнь.
Райд — чистокровный арабский конь. Родился на конезаводе, участвовал в скачках, показав хорошую резвость. Несколько лет назад его купил один мужчина — специально для того, чтобы блеснуть на сабантуе. Но праздник отменили, и, чтобы не заморачиваться с продажей, хозяин сдал Райда на бойню, откуда его и выкупили в приют неравнодушные люди.
Стрелка — карачаевская кобыла. В 2021 году владелец бросил ее на привязи в горах Карачаево-Черкессии. Там Стрелку случайно нашли волонтеры — у лошади были травмы ног, и она была лежачей. Волонтерам удалось оказать ей первую помощь, но лечить ее полноценно они не могли. Поэтому и передали в приют…
А донская кобыла Гондола была списана с одного из конезаводов за то, что не могла рожать жеребят. Вместе с партией донских и буденовских лошадей она попала на бойню. Настя пожалела ее и выкупила вместе с другой кобылой, Рапирой. Взамен ее ждала награда. Гондола оказалась беременной и утром 1 января 2019 года принесла жеребенка — чистокровную буденовскую кобылку Глашу. «Вот так вышло, спасали две жизни, а спасли три!» — говорит Настя.
Но лошадь мало спасти — ее надо еще грамотно содержать. В «Шансе на жизнь» у животных всегда есть в доступе сено и вода, они гуляют весь световой день, а летом пасутся в полях, где резвятся, щиплют траву, играют. Кроме того, в приюте за лошадьми ведется постоянное ветеринарное наблюдение: осмотры, прививки, диагностика в виде УЗИ и рентгенов для постояльцев с хроническими заболеваниями. На конюшне работают два коваля (специалисты, которые подковывают лошадей. — «Газета»), один из которых — коваль-ортопед.
А еще большая часть подопечных «Шанса» живет в табуне. Лошади — социальные животные, им очень важно быть среди сородичей. В табуне они находят друзей или любовь — и часто именно это становится их главным спасением.
Когда-то Лелик жил на частной конюшне и занимался спортом, но дважды получил перелом ноги. Хозяйке стало трудно за ним ухаживать, и она передала его в приют. Коню сделали сложную подкову, чтобы он мог ходить, но он все равно таял на глазах: мало ел, подолгу лежал.
К жизни Лелика вернула вороная кобыла Кузя. Стоило ей приехать в приют, Лелик тут же в нее влюбился. Не отходил от нее в полях, защищал, нежно гугукал.
С тех пор Настя всегда подбирает ему подругу, сейчас дама его сердца — ахалтекинская красавица Еткуль.
Конный приют — дело хлопотное и дорогое
Конный приют — дело не только трудоемкое, но и затратное. Так, базовое содержание лошади в приюте стоит 20 тысяч рублей в месяц. Работа коваля — от 5 до 15 тысяч рублей в зависимости от сложности. Рентген или УЗИ обходятся в 6 тысяч за вызов и 1500 рублей за снимок. Сено — 13 тысяч рублей за тонну, при том, что в месяц лошадь именно столько и съедает. А еще есть подкормки, расчистки копыт, медикаменты, зимние попоны для пожилых или ослабленных лошадей…
«У приюта есть несколько способов заработать, — рассказывает Анастасия Елизарова. — Мы берем на постой частных лошадей. Проводим спортивные тренировки для всех желающих на тех конях, которые могут нести верховые нагрузки, катаем детей».
В приюте много и других активностей: например, занятия по аджилити — работа с лошадьми в руках и разучивание различных трюков, экскурсии, мастер-классы.
Но главное, вокруг приюта «Шанс на жизнь» сложилась сообщество постоянных кураторов — людей, которые берут под опеку лошадей (кроме частников приюту помогают и юридические лица). Они полностью или частично оплачивают содержание коней, их лечение, амуницию (снаряжение для работы с лошадью верхом или в упряжи: седла, уздечки, поводья, хомуты. — «Газета») и прочие нужды, а взамен могут посещать приют в любое время, ухаживать за своими подопечными, гулять с ними, тренироваться и даже участвовать в спортивных состязаниях, если к этому нет противопоказаний ветеринара. Таких добровольцев в приюте сейчас уже около ста человек.
Что движет людьми, решившимися взять под опеку коня? «Газета» поговорила с четырьмя кураторами «Шанса на жизнь». Вот их истории.
«Сажусь в траву, читаю книжку, а она пасется рядом»
Анастасия Острикова, куратор Венеры:
Мы влюбляемся — и не можем объяснить, почему? Я вот влюбилась в Венеру. Может быть, потому что мы с ней очень похожи. Когда я прочитала ее историю в соцсетях «Шанса», подумала, что она быстро найдет куратора. Но он никак не находился. А я все думала: «Идти мне в кураторы, не идти? Я же ничего не умею!» Но когда уже в третий раз написали, что Веня ищет своего человека, я не выдержала — и взяла ее под опеку.
Венере — 20, и у нее трудная судьба. Года четыре назад частные хозяева, у которых она жила, отдали ее деду-перекупщику. Он выставил ее на продажу, грозил, если покупатель не найдется, сдать на мясо. Объявление о продаже Венеры увидели волонтеры «Шанса на жизнь» и решили ее выкупить. Тем более, что на всех фото она представляла собой добротную рыжую лошадку — давала себя седлать, катала малышей. Волонтеры собрали деньги — 40 тысяч рублей, и отправили к перекупщику коневоз.
Путь был неблизкий — 8 часов дороги. Однако, прибыв на место, коневозчик позвонил Насте и спросил: «Вы точно хотите купить эту лошадь?» И прислал видео: из сарая к машине на веревках выволокли животное, которое даже не могло стоять на ногах.
Когда Венера приехала в приют, выяснилось, что она сильно истощена. На теле были следы от ушибов и крупный абсцесс — перекупщик держал ее в одном загоне с ослом. Сена животным он давал мало, они дрались за еду. А дед, видимо, бил их лопатой.
Венеру поместили в специальный денник для тяжелобольных лошадей, оборудованный видеонаблюдением и лебедкой для подъема животных. Анализы, капельницы, осмотр стоматолога, солнечные ванны (в приюте есть свой солярий), каши по часам и сено в неограниченном количестве сделали свое дело. В один из дней Венера поднялась сама, к весне вышла на первую прогулку, а летом пошла гулять со всем табуном в поля.
Став куратором Венеры, я ее сначала очень боялась. Я не знала, как это: взять лошадь, повести ее куда-то, поработать на корде. От каждого ее движения я подпрыгивала — думала, вдруг она меня убьет. А она шарахалась от меня. Но постепенно мы подружились. И мне так с ней понравилось! Мы можем пойти купаться на пруд, можем гулять в полях — летом я сажусь в траву, читаю книжку, а она пасется рядом. Это так спокойно и приятно!
Кстати, на Венере можно ездить верхом, но зачем? Я занимаюсь с ней аджилити. Оказалось, ей очень нравится делать всякие прикольные штуки: переходить по мостику, вставать на тумбу, заходить в шуршащую арку. Во время этих занятий она расцветает, как будто ей снова четыре. На первых соревнованиях по аджилити мы с ней взяли первый приз и хотим в будущем повторить этот успех. А еще мне очень хочется, чтобы она была здорова и прожила как можно дольше. Это самое главное!
«Я всеми клеточками души ощутила: ей очень нужен друг!»
Марина Казакова, куратор Впайки:
Лет пять назад, по дороге на дачу, я часто видела табун лошадей, пасущихся рядом с деревней Шипулино. И каждый раз любовалась ими! Однажды я поняла, что хочу быть ближе к этим прекрасным животным, и стала приезжать в приют «Шанс на жизнь». Как и другие волонтеры, я помогала ухаживать за лошадьми, кормить их.
Все изменилось, когда я встретилась взглядом с одной из новеньких — орловской кобылой Впайкой. Это был прямой, открытый, но одновременно напряженный и тревожный взгляд. Как будто она искала поддержку, но не хотела показать свою уязвимость.
Впайке было 23. Всю жизнь она служила в конной полиции, в Клину, вместе со своими товарками — Бес и Пепиньеркой. Когда лошади состарились, по правилам ведомства, их должны были списать на убой. Но патрульные, работавшие с ними, объединились, преодолели все бюрократические трудности и добились того, что кобыл передали в приют.
Сначала Впайка была очень пуглива и недоверчива — опасалась всего, все было для нее незнакомо. Но сильный характер не позволял проявлять слабость.
Я же всеми клеточками души ощутила: ей очень нужен друг, и меня позвали на помощь! Я услышала ее без слов. Я все увидела в этих глазах. Мы выбрали друг друга.
Долгое время мы общались на расстоянии — я ждала разрешения быть рядом. И чудо случилось: Впайка поверила мне, стала брать вкусняшки с моей ладони, позволяла гладить себя по спинке.
Мы вместе уже четыре года. Я приезжаю к ней каждый раз, когда предоставляется возможность. День за днем, шаг за шагом, мы учимся доверять, делиться эмоциями, гуляем по полям, дышим лесным воздухом, вместе открываем этот прекрасный мир, и, поверьте, очень часто я оказываюсь в роли ученика.
Каких-то особенных планов на будущее у нас с Впайкой нет — хочется дать ей достойную старость, которую она, безусловно, заслужила. А еще хочется сказать: Настя Елизарова и вся команда приюта не просто дают лошадям шанс на жизнь — они дают этому миру шанс стать чуточку добрее.
«Она убегала от меня, таскала по плацу, но я не сдавалась»
Лейла Верещагина, куратор Сони:
Как только я первый раз увидела лошадь, на картинке или по телевизору, сразу влюбилась в эту грацию. С детства у меня была заветная мечта — свой конь. Став взрослой, я начала заниматься верховой ездой, а дальше решила превратить мечту в цель. Хотелось, чтобы моя лошадка, мой верный друг, жила в хороших условиях: в достатке еда, вода, движение и сородичи. И такое место нашлось — приют «Шанс на жизнь», о котором я узнала на просторах рунета.
Я приехала в приют на экскурсию летом 2022 года и довольно быстро решила взять под опеку лошадь. В то время в приют поступила молодая кобыла Соня. Ранее она стояла на маленькой частной конюшне в Тверской области. На выпасе на нее напал медведь и сильно разодрал ей ногу. У владельцев не было возможности Соню лечить, поэтому они передали лошадку в приют. В «Шансе» Соня быстро поправилась — от раны остался лишь шрам, она даже успела выйти в поля с табуном под конец выпасного сезона. Мне не было важно, какую именно лошадь опекать: я любила всех коней вне зависимости от породы и масти, а Соню решилась взять, так как ей как раз искали куратора.
В начале нашего пути мы с Соней обе были «зеленые»: у меня было очень мало опыта в уходе за лошадью, а Соня еще не была обучена командам и особенностям взаимодействия с человеком. Мы познавали радости партнерства вместе. Характер у Сони непростой, и мы на конюшне с ребятами иногда шутим, что еще не известно, кто больше в схватке пострадал — она или медведь! Помимо радостных моментов, случались и трудности: не раз она от меня убегала или таскала по плацу, как «флажок». Но я не сдавалась. Много работала с Соней в руках, проходила курс по психологии лошади. Помогали работники приюта и другие волонтеры. Со временем мы достигли с Соней высокого уровня доверия и привязанности.
С тех пор я приезжаю в приют каждые выходные и часто по будням. Чищу Соню, обнимаю, занимаюсь с ней в руках и верхом. Привожу вкусняшки, приобретаю необходимую амуницию, обязательно лучшую — Соня, как куколка, всегда в трендовых обновках.
Сейчас мы активно принимаем участие в конном аджилити: посещаем индивидуальные и групповые занятия, участвуем в соревнованиях. Также Соня познает азы конкура: вместе с опытными тренерами она прошла этап мягкой заездки и учится правильной технике прыжков.
А еще я нашла в «Шансе» сообщество добрых людей, верных своему делу. Мы всегда готовы поддержать друг друга, много времени проводим вместе, можем отдыхать за столом и тут же сорваться спасать лошадь на другой конец города или пойти внезапно снимать веселое танцевальное видео с лошадьми для поддержки флешмоба в соцсетях. Мы очень разные, но всех нас объединяет огромная любовь к лошадям!
«Этого коня не должно было быть»
Анастасия Огаркова, куратор Гамбита и Бродвея:
Лошадьми я увлеклась в детстве. Мы жили рядом с ЦСКА, где была конноспортивная база. Я просилась туда на занятия, но мама сначала сказала: «Вот будет тебе двенадцать, тогда поговорим», а когда я доросла до этого возраста, запретила: «Ноги будут кривые». Став взрослой, я начала ездить в разные конные клубы — на Лосиный остров, в Химки, на Планерную. На Планерной мы даже немного прыгали. Но в 26 я вышла замуж, родился сначала один ребенок, за ним второй, третий… Поездить верхом мне удавалось лишь изредка, между беременностями.
В 2021 году наша семья переехала в Клин, к этому времени у нас уже было пятеро детей. И мне был очень нужен «воздух». Таким «воздухом» стали лошади. По сарафанному радио я узнала, что рядом с Клином есть большая конюшня «Шанс на жизнь» с прокатом, приехала, начала заниматься. Первое время я не знала, что «Шанс» — это приют, а когда узнала — захотелось помочь. На одном из занятий мой тренер дал мне Гамбита. Он тогда еще был только-только заезжен, совсем нулевый, но я в него влюбилась.
Гамбит — конь башкирской породы. Он родился на кумысном заводе под Тверью. Дело в том, что для того, чтобы давать молоко, из которого потом делают кумыс, кобылы постоянно должны рожать жеребят. Но жеребята, особенно жеребчики, на заводе не нужны — их всех отправляют на мясо. Но иногда сотрудники завода жалеют особенно красивых, с добрым нравом жеребят и выставляют их на продажу. В 2020 году волонтеры «Шанс» спасли таким образом 16 башкирских лошадей, среди которых были Гамбит, Итагар, Бродвей, Сокол и другие.
Сейчас Гамбит занят в прокате, а я работаю с ним как берейтор (специалист по обучению лошадей и верховой езде. — «Газета»). Когда мы только начали заниматься, он совсем меня не слушался, выносил. Я воспитывала его, а он — меня: учил терпению, вере в себя! Сейчас мы с ним занимаемся три раза в неделю, у него хорошо идет и выездка, и конкур, он ездит на соревнования, завоевывает призы. Глядя на него, очень сложно поверить, что Гамбит — это лошадь, которой в принципе не должно было быть!
Кроме Гамбита, я забочусь еще двух «башкирах» — Итагаре и Бродвее. С Итагаром мы занимаемся конкуром — сейчас он уже прыгает 60 сантиметров, но наша цель 80, а может быть даже и метр. А Бродвею я сейчас покупаю седло. Еще до того, как я села на лошадь, мне почему-то очень хотелось купить седло. И я так рада, что наконец-то нашелся тот, кому оно нужно!
«Они спасают нас своей любовью»
За 17 лет существования конюшни-приюта, в нем было спасено свыше 500 лошадей. И дело продолжает развиваться. В 2025 году, например, кураторы «Шанса на жизнь» объединились и создали Общественный проект — для того, чтобы все желающие смогли прикоснуться к миру лошадей, научится заботе о них и найти внутреннюю гармонию. В рамках проекта дважды в месяц на постоянной основе в приюте проходят дни Чистой гривы и субботники. Во время них неравнодушные люди могут приехать в «Шанс», чтобы поухаживать и пообщаться с лошадьми, а также помочь по хозяйству — привести в порядок амуницию, убрать территорию, высадить деревья и цветы.
В планах Общественного проекта также построить дополнительные денники, чтобы приют мог брать больше новых постояльцев, благоустроить амуничники (место в конюшне, где хранится конное снаряжение: седла, уздечки, попоны и т.д. — «Газета») и теплую раздевалку для гостей, провести ремонт жилых зон для рабочих, кухни и кормовой, а еще оборудовать детскую площадку, на которой малыши могли бы поиграть и отдохнуть после общения с лошадьми. «Мы хотим, чтобы наш приют был местом не только добрым, но красивым и комфортным», — поясняют добровольцы.
А вот купить или взять из приюта лошадь нельзя: раз попав в «Шанс на жизнь», лошади остаются тут навсегда — Настя Елизарова их не продает, и не отдает в добрые руки.
«Мы столько сил вложили в каждую из них, привязались! — говорит она. — И потом, где гарантия, что новые хозяева обеспечат им хорошее содержание и уход?»
Со своей стороны, участники приюта признаются: с появлением в их жизни лошади, все стало в тысячу раз круче, масштабнее, глубже. «На самом деле, это не мы спасаем их, это они спасают нас своей любовью», — уверены добровольцы.
