«Люди, нас что, будут бомбить?»
«Я очень любил Сталина. Я очень-очень любил Сталина....А потом Сталин умер. А потом на тбилисских кладбищах появились длинные аллейки новых могил, на которых значится одна и та же дата смерти — 9 марта 1956 года», — вспоминал известный ученый Нурбей Гулиа.
Случившееся в Тбилиси сегодня кажется сюрреалистичным — волнения начались не против Советского Союза, а из-за любви к одному из самых известных советских лидеров. «Отец народов», Иосиф Сталин для грузин был в первую очередь их соотечественником. Сын бедняка из Гори, который достиг немыслимых вершин. Самый известный грузин в мире, разбивший фашизм и возглавивший гигантскую империю. Сталиным гордились — как гордятся «своим», земляком, который показал всем, чего стоят грузины.
В 1956 году на кремлевскую трибуну поднялся Никита Хрущев и в гробовой тишине зачитал на партийном съезде доклад с осуждением культа личности. Текст доклада не печатали публично, и в Грузии его поняли по-своему. По республике понеслись слухи: Хрущев назвал Сталина тираном, Хрущев опорочил всех грузин, объяснив его характер грузинской натурой, а стоит за всем «армянин Микоян» (один из наиболее влиятельных советских политиков Анастас Микоян, бывший нарком внешней и внутренней торговли).
Для своего выступления Хрущев выбрал знаковое время — незадолго до очередной годовщины смерти Сталина, умершего 5 марта. Правительство республики подстроилось под новую политику. В грузинской прессе исчезли восторженные эпитеты Вождю, власти запретили траурные демонстрации и призвали школы и университеты не допустить «срыва образовательного процесса» в этот день.
В народе вспыхнул стихийный протест. С 4 марта у монумента Сталина на набережной Тбилиси собирается толпа. К памятнику несут цветы, читают речи и стихи. Кто-то выпивает прямо на улице.
«Член КПСС, пенсионер Парастишвили, будучи 4 марта у памятника Сталину, разбил бутылку вина и, нецензурно выражаясь, заявил: «Пусть так же разобьются враги Сталина, которые после смерти его ревизию ведут», — говорится в архивном докладе грузинской компартии.
Главными зачинщиками становятся студенты. Один за другим митинги против критики Сталина идут в столичных университетах. В годовщину его смерти на улицах начинаются демонстрации.
«Из-за угла показалась группа людей. Шли студенты (человек 120—150) без головных уборов. Процессия двигалась по середине улицы. Передний ряд нес портрет Сталина и несколько венков. Организаторы шествия поминутно обращались к остановившейся на тротуарах публике с призывом снимать головные уборы и почтить тем самым память Сталина. Поминутно кто-либо выскакивал из колонны и, подбежав к останавливающимся автомашинам, требовал от шоферов давать продолжительные гудки. И таких процессий за день было несколько», — описывал 5 марта корреспондент газеты «Труд» Статников.
В последующие дни шествия и митинги продолжаются, число участников только растет. Студенты ходят по учебным заведениям и призывают всех присоединиться, часть школьников с восторгом поддерживает протесты. Появляются уличные трибуны с микрофонами. Ораторы кричат, что грузинский народ «не простит тех, кто решил запятнать светлую память Сталина», и виновные «поплатятся кровью» за его критику. Более подкованные выступающие разъясняют, что ревизия Сталина есть ревизия марксизма, которой занимаются враги народа.
«Понять, что говорили выступающие, было почти невозможно — поток бессознательного! Внятно лишь Имя. Но они взвинчивали себя до хрипа, чуть не до слез, и психоз этот мгновенно передавался всем на площади. Толпа выдыхала криком. Ораторы на трибуне мелькали, как в ускоренной съемке… Невесть откуда выскочили делегаты из Киева. «Вся Украина бурлит!» — клятвенно заверяли они. Кто-то размахивал телеграммами: сообщают из Ленинграда, из Прибалтики — там тоже готовы выступить в поддержку Грузии. В сами депеши никто уже не заглядывал», — передавал происходящее Владимир Вердин, бывший в Тбилиси.
Символика демонстраций остается чисто советской: красные флаги, портреты Сталина соседствуют с портретами Ленина и Маркса, изображения Сталина вырезают вручную и накалывают на грудь, в толпе ходят ряженые, переодетые в Ленина и Сталина. Требования тоже вполне патриотичные: реабилитация Сталина, проведение достойного траура. По требованию демонстрантов в Тбилиси приспускают флаги, на зданиях вывешивают портреты любимого Вождя.
«Среди требований были восстановление Сталинской премии, установка памятника Сталину, запуск воздушного шара с изображениями Ленина и Сталина над Тбилиси 9 марта, показ фильмов о деятельности Сталина и Ленина во всех кинотеатрах», — перечисляет грузинский историк Габриэль Чубинидзе.
Со временем призывы становятся острее: заменить Хрущева «верным сталинцем», министром иностранных дел СССР Вячеславом Молотовым, поставить во главе Грузии вместо «москвича» сына Вождя Василия. О независимости Грузии и выходе из СССР при этом никто не говорит — до таких протестов остаются десятилетия.
Попутно недовольные пытаются встретиться с министром обороны Китая Чжу Дэ (он находится в Тбилиси). В республике знают, что маоистский Китай не согласен с политикой десталинизации, и надеются на иностранную поддержку.
«Группа демонстрантов направилась к правительственным коттеджам в Крцаниси… «Сталин! Чжу Дэ!» — кричали люди по пути. Вскоре их остановили солдаты, но демонстранты быстро прорвали заграждение, забросали солдат камнями и бутылками. Встреча с Чжу Дэ не состоялась. Китайский чиновник не сказал ни слова», — отмечает Чубинидзе.
«Мы кричали [китайскому генералу]: «Сталин и Ленин любят друг друга! Болван Хрущев хочет их разлучить!» Сейчас подобные слова звучат несколько двусмысленно, тогда это был политический лозунг», — указывал грузинский кинорежиссер Ираклий Квирикадзе.
В течение недели волнения перекидываются на Гори, Кутаиси, Батуми и Телави. Ситуация явно выходит из-под контроля, однако власти бездействуют. Официальной реакции на выступления нет, будто в республике ничего не происходит, милиция не пытается помешать демонстрантам. Это молчание тревожит «опытных» грузин, уже переживших репрессии. Среди таких писатель Леван Готуа, который пытается успокоить людей.
«Он предупреждал молодежь: «Я знаю мораль этого правительства: они так себя ведут, когда собираются стрелять»… Действительно, людям, казалось, позволяли идти своим путем, на улицах вообще не было полицейских… Но было предчувствие опасности. Я помню один случай: на макушку каменного Сталина сел голубь. Толпа встретила это ревом. Голубь испугался и улетел. Народ огляделся, и вдруг все заметили в небе истребитель, на звук которого раньше не обращали внимания. Раздались крики: «Люди, нас что, будут бомбить?» — рассказывал известный грузинский политик Нодар Натадзе.
Вооруженных столкновений в Тбилиси удается избегать до пятницы, 9 марта. В пятницу в город входят солдаты с танками.
«Первый выстрел раздался из толпы»
«9 марта с утра творилось что-то невообразимое… Служащие мелких учреждений бросали работу и выходили на улицу… Десятки грузовых автомашин, набитые людьми, разъезжали по городу с флагами и портретами. Они пели песни и кричали «Ленин-Сталин, слава Сталину!» — пишет Статников.
Утром на площадь к митингующим приходит первый секретарь ЦК КП Грузии Василий Мжаванадзе. Он уговаривает толпу разойтись: «Это выдумки, будто о Сталине сказали что-то плохое». Разговаривает Мжаванадзе на русском и только по просьбе окружающих переходит на плохой грузинский. Его выступление ничего не дает. По всему городу продолжаются митинги.
К ночи толпа окружает Дом связи. Демонстранты хотят передать народную телеграмму Молотову. У того день рождения, его собираются поздравить и одновременно призвать к реабилитации Сталина. Кто-то призывает также дать телеграмму в другие советские республики, за границу, в ООН.
У Дома связи уже наготове солдаты с винтовками — из Москвы пришел приказ применить войска. Столкнувшись с демонстрантами, солдаты открывают беспорядочный огонь по толпе.
Почему военные начали стрелять, точно установить невозможно. Воспоминания современников об этом разнятся. Так, корреспондент Статников утверждал, что протестующие бросились штурмовать здание и атаковали солдат «кулаками, ножами, камнями и поясами». Бывший в толпе Вердин таких стычек не описывал, но говорил, что ситуация накалилась до предела, и трагедию спровоцировал первый выстрел.
«Первый выстрел раздался из толпы в офицера. И солдаты, укрывшись за толстыми колоннами, сразу ответили огнем. Крики, кто-то упал… Я поневоле оказался перед самой цепью. Растерянное, белое как мел лицо молоденького лейтенанта, который что-то кричал солдатам. Расширенные от ужаса глаза солдатика, на штык которого меня несла напирающая сзади толпа», — вспоминал поднявшийся хаос Вердин.
«Кто-то крикнул: «Не бойтесь, они стреляют пустыми патронами!», но вдруг мы увидели, как один человек упал на тротуар проспекта, потом другой… Стрельба продолжалась 8-10 минут. Мы слышали стоны, раненые просили о помощи. Откуда-то появились грузовики. В них бросали убитых и раненых», — описывал другой участник, Отар Урушадзе.
На улицах появились танки и бронетранспортеры, толпу в центре быстро разогнали. Затем военные оттеснили людей от памятника Сталину, вновь применив оружие. Убегая от солдат, кто-то прыгал в реку, кто-то прятался в переулках, вокруг царила паника.
«После пулеметной стрельбы ночью к моему дому вышли двое мужчин и две женщины, спрашивая, где спрятаться: «Помогите, в нас стреляют, откройте двери». Жильцы не открыли двери. Они убежали дальше, потому что их преследовали солдаты Красной Армии», — указывал один из свидетелей, местный директор школы Баблумов.
В ту же ночь, согласно материалу Статникова, демонстрантам пытались помочь из Гори, родины Сталина. В поселок приехали активисты и убеждали спешить в столицу, где «идет гражданская война» и «русские убивают». Часть жителей отправилась с ними, но противостоять вооруженной армии было невозможно. В городе пытались строить баррикады, но солдаты их быстро разбили.
На следующий день, 10 марта, все было кончено. Толпа пробовала прорваться обратно к монументу Сталину, но всех отогнали, стреляя поверх голов. В Тбилиси ввели военное патрулирование, на улице запретили собираться группами. По радио зачитывали на грузинском и русском «обращение ко всем трудящимся Тбилиси», где говорилось, что в городе нашлись отдельные личности, «вставшие на путь бесчинств».
«Утром 10 марта город был девственно чист. Ночью шел дождь. Кровь с проспекта Руставели смыло», — подытоживает Вердин.
По официальным данным, в Тбилиси погиб 21 человек — это оценка генерала армии, первого зампреда КГБ Филиппа Бобкова. В Грузии многие до сих пор в нее не верят. Погибших хоронили тайно, на кладбище пускали только родных под подписку о неразглашении. Десятки человек задержали, но большинство получили условные сроки. Для некоторых все закончилось исключением из партии и выговором.
«Травма «Кровавого марта» 1956 года преследовала наше общество до 1989 года (в апреле 1989-го в Тбилиси вспыхнули массовые протесты за независимость Грузии, которые также подавила армия, беспорядки закончились большим количеством погибших и раненых). Во время апрельских демонстраций в 1989 году старшее поколение часто напоминало молодому о том, как все закончилось 33 года назад», — резюмирует историк Чубинидзе.
Памятника Сталина, у которого все началось, сегодня в Тбилиси нет. Открыто говорить о расстреле демонстрации начали в 90-х, тогда же на месте трагедии установили мемориальную доску. Сначала каждое 9 марта к ней приходили родные погибших и очевидцы. По описаниям журналистов, в 2010 году к мемориалу пришло лишь десять стариков.
