Бесправная или суверенная Россия?
«Речь идет о судьбе страны, о судьбе нашей Родины, о нашем общем доме, о том, как жить нам с вами, нашим детям и внукам», — начал свое выступление по телевидению президент СССР Михаил Горбачев 15 марта 1991 года. К этому моменту большинство союзных республик, включая РСФСР, приняли Декларации о государственном суверенитете и провозгласили приоритет своих законов над союзными.
Горбачев призвал граждан проголосовать за сохранение Советского Союза. «Наше «да» — это уважение к державе, которая не раз доказала свою способность отстоять независимость и безопасность народов, в ней объединившихся», — уверял он.
Предстоящее событие обсуждали во всех СМИ.
«От вас зависит: бесправная Россия в «обновленном союзе» или суверенная Россия в союзе суверенных республик», — кричала первая полоса «Российской газеты» от 16 марта.
Решение о том, чтобы судьбу СССР определили сами жители, было принято в декабре 1990 года IV Съездом народных депутатов. В январе Верховный Совет СССР принял постановление «Об организации и мерах по обеспечению проведения референдума».
Властям союзных республик рекомендовали сформировать комиссии, решение народа должно было быть окончательным, иметь обязательную силу на всей территории страны и отменяться лишь путем нового референдума.
«Ничего уже не остановить»
Голосование состоялось 17 марта 1991 года. Шесть из 15 союзных республик — Латвия, Литва, Эстония, Молдавия, Армения и Грузия — официально отказались проводить референдум.
«За несколько дней до воскресенья во всех населенных пунктах Молдовы с целью недопущения референдума были проведены собрания и сходы, в результате чего в подавляющем большинстве сел и городов республики голосование не состоялось», — писали «Известия» на следующий день.
Тем не менее, даже там многим удалось выразить свое мнение — небольшие избирательные пункты организовали отдельные Советы народных депутатов и общественные организации.
«В той же Латвии, так как власти республики отказались проводить референдум, участки пришлось организовывать в воинских частях и тех учреждениях, которые находились в союзном подчинении. <...> Я помню, что один из участков был на территории Рижского высшего военного авиационного инженерного училища имени Якова Алксниса.
Там стояла очередь из людей, пришедших проголосовать, длиной в несколько сотен метров»,
— вспоминал Виктор Алкснис, депутат Верховного Совета СССР, лидер объединения Съезда народных депутатов СССР — группы «Союз».
Главный вопрос в бюллетене, как впоследствии отметили многие, звучал расплывчато: «Считаете ли вы необходимым сохранение Союза Советских Социалистических республик как обновленной федерации равноправных суверенных республик, в которой будут в полной мере гарантироваться права и свободы человека любой национальности?».
Еще больше запутывали голосующих дополнительные уточнения, которые придумали в ряде республик. Так, и Украина, и Узбекистан добавили к основному вопросу второй — о необходимости закрепить свой суверенитет, чтобы быть «равноправной» республикой в составе обновленной федерации. В РСФСР, в свою очередь, подняли вопрос о введении поста президента России.
Многие высокопоставленные партийцы эти мелочи подмечали, хотя о том, куда все это приведет, еще не догадывались.
«Быть или не быть Отечеству?» Хотя на самом деле такая постановка вопроса — очередная демагогия: ничего уже не остановить, чем бы этот референдум ни закончился».
«Никакой засады от этого мы не ожидали»
Явка оказалась высокой — из 185,6 млн граждан СССР участие в референдуме приняли 148,5 млн, то есть 79,5%. Из них 113,5 млн (76,43%) высказались за сохранение СССР.
«Когда объявили, что будет референдум, все, кого я знал, решили, что пойдут на него. Мнение у нас было единым. В курилках тогда все говорили: «Мы только за сохранение СССР». Да и с чего нам было голосовать против сохранения. Все мои родные и коллеги жили в квартирах, которые получили бесплатно по месту работы. Работа была, дети в сады и школы ходили. Нам не хотелось смуты и революции», — вспоминал Виктор Шиловских, в начале 1991 года — автомеханик.
В Верховном Совете такую явку связали с политической активностью и мужеством советских граждан.
«Большинство исходило из того, что судьба народов страны неразделима <...>. Несмотря на то, что имели место нарушения конституционных прав граждан, моральное давление на них, блокирование участков для голосования, более двух миллионов граждан СССР, проживающих в республиках [отказавшихся от референдума], выразили свою волю и сказали «да» Союзу ССР. Такое проявление гражданственности Верховный Совет СССР оценивает как акт мужества и патриотизма».
Правда, по мнению самих голосовавших, такая активность была скорее следствием привычки делать то, что следует.
«Тогда же старались, чтобы явка была 100%, плюс голосовать — это и право, и все же обязанность. О том, что «надо», говорили и по радио, и по телевидению, и с плакатов. Так что шли туда дружно и организованно. Плюс на выборах почти всегда был прекрасный недорогой буфет, где можно было найти дефицитные баночки майонеза, шоколад, консервы, сгущенку, пиво, Цены были вполне приемлемые по тем временам», — вспоминает в разговоре с «Газетой.Ru» Григорий Ахтырко, в 1991-м — депутат Саратовского областного совета народных депутатов и сопредседатель депутатской фракции движения «Демократическая Россия».
По его словам, всерьез об итогах голосования многие тогда не думали, даже молодые и политически активные граждане.
«Даже в нашей фракции в областном совете никто особо не обсуждал этот референдум. Сейчас, по прошествии 30 лет, это кажется странным — такой судьбоносный проект, важнейший вопрос. Но, по моим воспоминаниям, у нас в Саратове отношение к этому событию было самое спокойное, все смотрели на это равнодушно. Конечно, все знали про волнения в Азербайджане, Грузии, Казахстане, Литве, но к референдуму 91-го года все это как-то затихло и забылось. Так что
никакой засады от этого мероприятия мы не ожидали. Были уверены, что все как идет, как идет, и СССР будет всегда»,
— рассказал Ахтырко.
Похожие настроения были и в Московском регионе.
«Я голосовала за сохранение СССР, надеялась, что по результатам опроса сохранят союз. Мы были уверены, что так и будет и даже не могли себе представить, что его погубят», — вспоминает в разговоре с «Газетой.Ru» жительница Люберец Галина.
Больше всего голосовавших за сохранение «обновленного союза» оказалось в Туркмении (97,9%), Киргизии (96,4%), Таджикистане (96,2%), Казахстане (94,1%), Узбекистане (93,7%) и Азербайджане (93,3%). Меньше всего — на Украине (70,2%) и в РСФСР (71,3%).
23 апреля 1991 года было принято «Совместное заявление» руководителей девяти союзных республик о программе действий по сохранению обновленного Союза. 15 августа — опубликован проект Договора о Союзе Суверенных Государств. Подписание назначили на 20 августа 1991-го, но за день до этого начался путч.
Окончательно судьба СССР решилась 8 декабря 1991 года, когда главы России, Белоруссии и Украины подписали Беловежские соглашения о создании Содружества Независимых Государств (СНГ).
Для кого-то это стало личной трагедией, а для кого-то — очевидным итогом всех предшествующих событий — «парада суверенитетов», избрания Ельцина, либерализации, приватизации. Так или иначе, референдум 91-го года оказался первым и последним случаем, когда советские граждане получили возможность выразить свое мнение о будущем целой страны.
