«Мечтала, что сама себе построю дом»
Популярный блогер-крановщик из Самары Елена Ласточкина о своей профессии
Я никогда не хотела в офис, где дресс-код, закрытое помещение, ограничения. Мне нужно больше свободы для моей души, поэтому я выбрала такую профессию. До того, как я впервые оказалась на башенном кране, я представляла, что буду работать там, где меня никто не видит, делать масочки, причесочки, красится, как хочу. Так наивно, спустя много лет самой смешно.
Помню, на практике крановщица мне сказала: «Ты сначала залезь, посмотри, может, и не захочешь учиться». У нее бывали случаи, пришел двухметровый амбал, залез на половину крана и застрял – испугался высоты, ни вниз, ни вверх.
Один мужчина залез в ее кабину, вцепился в кресло и орет, как резаный. Она ему говорит: «Отцепись, чего боишься, я же сижу, не падаю, ты мне работать мешаешь».
Когда я впервые попала на стройку, я еще внизу поняла, что я в своей тарелке. Но на кран я залезла на одной силе духа. Выяснилось, что высоты не боюсь, но руки-ноги тряслись от перенапряжения, не хватало физподготовки. Но я понимала, что в жизни выпал единственный шанс, нельзя сдаться. Наверху я отстояла всю рабочую смену, 12 часов позади крановщицы, было так интересно за ней наблюдать. Мы до сих пор общаемся, 18 лет уже.
Чтобы стать крановщиком, достаточно пройти курсы. Неважно, какое образование, на стройку берут всех. Раньше на курсах давали реальные знания, я два месяца каждый день ездила на занятия, потом практика и экзамены Ростехнадзору. Сейчас курсы онлайн — присылают учебник, где ничего не понятно, тестик, и готово, держи корочку.
Часто говорят, что все крановщики — женщины, но это на заводах. На стройках и те, и те, мужчин чуть больше. Я хотела именно на стройку — управлять мощной машиной, работать на самом высоком кране, построить самое высокое здание. Мечтала, что сама себе построю дом. Все сбылось. Я живу в ЖК, который строила.
Самый высокий кран, на котором я работала — 150 метров, если считать от основания до оголовка. Это было очень красиво, исторический центр, недалеко от Волги, на нем я строила, на тот момент, самое высокое здание Самарской области. Стояла весна, по крану текли ручьи, а когда я залезла на последние две секции, увидела зиму — они были покрыты пушистым инеем.
На своей работе я не перестаю удивляться. Мне нравится следить за природой, за птицами. Если стрижи поднимаются высоко, значит, сегодня будет солнце. Я зауважала ворон, хотя многие их не любят, потому что они пакостят, в том числе, на стройках. А я их уважаю, я видела, как они оттачивают мастерство полета, какие они умные. Я и блог завела, потому что хотелось показать другим, что я вижу.
Оказалось, людям это интересно. Мой первый ролик завирусился в соцсетях, на меня вышли журналисты, и я стала дальше снимать. Министр строительства Самарской области приехал меня поздравить на 8 марта, это было очень приятно. Но я не считаю себя каким-то великим блогером, я даже не зарабатываю с этого.
Профессия у нас непростая. Нужен крепкий вестибулярный аппарат — кран трясется, вибрирует, мы постоянно кружимся вокруг своей оси. Знаете, как проверяет медкомиссия – «закруживают» тебя в кресле с закрытыми глазами, а потом просит встать и пройтись прямо. Когда я первый раз после 12 часов спустилась на землю и пошла в магазин, меня будто продолжало дальше качать. Потом привыкаешь, но нужно много отдыхать. Слабое место крановщика спина, из-за вечного напряжения. К тому же, в кабине ты сидишь в электрическом поле, кран работает от 380 вольт.
График разный, последнее время я работаю «два через два». Зависит от нагрузки, бывает, по 16 часов работаем, если идет непрерывная заливка бетона. Два раза были объекты, где я работала ночью, но это встречается нечасто. На перерывах я не спускаюсь, внизу нечего делать, у крановщиков нет своих вагончиков, нам негде переодеться. Еду сразу берем с собой, кто-то с рюкзаком залезает, у меня сумка через плечо.
За людей внизу мы несем большую ответственность. Они постоянно нарушают технику безопасности, и еще обижаются, что крановщик ругается. Я одному мужику сказала: «Уйди оттуда, у тебя сейчас кишки выдавятся!», а он обиделся.
При сильном ветре мы не должны подниматься на кран, но часто заставляют, никто не хочет останавливать стройку. Это головная боль всех крановщиков. Потом жалуются, мол, машинист не хочет работать, а что из-за ветра, не говорят.
Сейчас я хочу немножко отдохнуть от крана. Не хочется больше здоровье тратить. Такие риски, и при этом у нас такая же почасовая ставка, как у разнорабочих. На стройке, когда это узнают, мне не верят. Ничего не индексируют, надбавок за «вредность» нет, продленного отпуска нет. Какое-то неуважение к труду, мне кажется.
Пока я стремлюсь монетизировать блог, научится зарабатывать онлайн. Я рада, что благодаря блогу на нас стали обращать внимание. Часто крановщика даже не знают в лицо — приходит рано, спускается последним, уходит позже всех. Кран работает, будто сам по себе, и внизу не задумываются, кто им управляет.
«Мы пели песни на кране»
Ветеран труда Татьяна Соколова из Череповца — о работе на кране в советское время
Когда я впервые поднялась на кран, на высоту пятиэтажного дома, у меня захватило дух от красоты. Это чувство не отпускало, даже когда было страшно. Простор, солнце, дома-спичечные коробки, и мы возводим новые кубики, словно играем в какую-то детскую игру.
Я начала работать в 30 лет, хотела поменять пыльную малооплачиваемую должность в отделе кадров на что-то более интересное и прибыльное. Муж уже работал на стройке и предложил пойти на кран. Это считалось самой женской работой. Кстати, мы обижались, когда нас называли крановщицами — мы машинисты крана .
Мужчины на стройке к нам относились с уважением. Сами они на высокие, башенные краны не шли, только на гусеничные. Видно, мужчины больше боятся высоты. Муж как-то попробовал подняться ко мне на кран и сразу спустился. Кран качало ветром, он сказал: «Нет, я сюда не сяду!». А мне всегда нравилось на высоте, у меня вестибулярный аппарат хороший.
Всех желающих обучали на строительные профессии бесплатно, на учкомбинате. Год проучился, потом каждый год пересдаешь экзамены. Экзамены очень строгие, не сдашь — не получишь премию.
Первые дни у меня проходили через слезы, краны раньше были сложнее, подъемную стрелу поднимаешь как удочку. Чтобы попасть, поставить раствор, надо угадать угол, а ветер мешает, сбивает. Потом уже стали башенные краны с прямой стрелой, там проще. Но мне было интересно, очень хотелось научиться. Поддерживало, что муж был внизу, рядом, всегда меня подбрадривал.
Самое страшное на высоте — это зима и ветер.
Мы работали при ветре до 15 метров в секунду. Опасно, что порывы могут закрутить кран, электрический кабель внутри порвется. Цепляли тяжелый груз, чтобы стрелу не крутило. Если кран не закрепить, он может упасть от ветра, у нас кран упал прямо около училища.
Зимой в кабине холодно, все обледенело, поднимались в валенках, в руковицах. Лифты были только на высоте 12-этажек, рации тоже. Когда нет рации, сигналишь, кричишь: «Полундра!» — это значит, все разбежались. Честно скажу, бывало страшновато, стропы могли рваться. Мастер вроде все проверил, подписал, а стропы плохие.
Но, все равно, тогда было строго с правилами безопасности. Последнее слово было за машинистом крана. Я могла остановить работу в любое время, если поднялась и вижу что-то неисправное. Никто не мог меня заставить. И я не считалась виноватой, виноваты слесаря, электрики.
В хорошую погоду, без ветра, работалось легко, с настроением. Мы пели песни на кране. Поешь и работаешь. Брали с собой вязание, прямо наверху вязали, пока ждали сбора бригады. Я увлекалась садом, любила розы, у меня в кабине стояла картотека, лежали журналы.
При мне наш город строился, краны работали круглосуточно, мы выходили по 12 часов, в две смены: с 8 утра до 8 вечера, и наоборот. Я строила дом и представляла, как будут счастливы новоселы, в этом была романтика.
До сих пор идешь по городу, смотришь: «О, вот это мой дом».
Мой первый дом на углу Советского и проспекта Победы, это самая большая улица. Там я достраивала восьмой-девятый этаж. Никто не хотел на этой высоте работать, и на девятый обычно отправляли меня, потому что не боялась. Мы даже получили бесплатно трехкомнатную квартиру в доме, который сами строили. Муж делал фундамент, а я, опять же, девятый этаж.
На пенсию наши женщины уходили на пять лет раньше, зарплата была очень хорошая, мы получали 300 рублей. Это много, потому что в отделе кадров я получала 90 рублей. С первой зарплаты мы сразу купили мотоцикл.
Сейчас мне 70 лет, на стройке я работала с 30 до 50 лет, и еще 15 лет на заводе. Наша организация потом развалилась, все башенные краны порезали на металлолом, нас перевели в цеха, на мостовые краны. Муж 40 лет отработал, и ему не дали ветерана труда. Я ветеран труда, от завода получаю полторы тысячи каждый месяц.
Раньше вообще было интересно жить, люди были дружные. Все были проще, начальник мог по-простому общаться с рабочим, многое прощали, шли навстречу. Наш начальник всегда нас защищал. Как-то крановщица сделала что-то не то, испугалась, побежала в лес, он скорее на машине ее догонять, успокаивать.
Мы были как семья, встречались вне работы, проводили праздники. До сих пор дружим, поздравляем друг друга с Днем башенного крана и с Днем строителя. Одна крановщица у нас работала до 70 лет, Нина Горячева. Она могла, не поднимаясь в кабину, открыть внизу панель и с улицы управлять краном. Так любила свою профессию, наверное, до сих пор жалеет, что не может еще поработать. Да и я, бывает, скучаю.
«Без крановщика на заводе никуда»
Молодой крановщик из Череповца Олеся Андрухович — о специфике на заводе
Я не думала, что попаду на завод, у меня вообще образование гуманитарное – реклама. Но я стала мамой в 2023 году, надо было куда-то выходить из декрета, а на прошлом месте платили мало. Ситуация же вообще сейчас сложная, везде с работой тяжело. Тут уж завод, не завод, не так важно. У нас в городе, наверное, большинство людей работают на производстве. Мой муж тоже, и он предложил съездить к ним, посмотреть вакансии. Я откликнулась на «машиниста крана», так мы с мужем оказались на одном заводе, только в разных цехах.
На собеседовании меня попугали, что это очень ответственная работа, но я подумала, уйти всегда можно, почему не попробовать. Учиться было интересно, хотелось быстрее выйти на практику. Перестроиться из другой сферы на эту работу несложно. Три недели я была на учебном комбинате, где дают теорию, где-то полтора месяца проходила практику на заводе с другим машинистом. Сейчас мне 25 лет, я работаю уже полгода. По договору должна отработать два года, если уйти раньше, нужно оплатить компании свою учебу.
В нашем цехе, конечно, тяжеловато. Смены бывают по 12 часов, бывает, что и без обеда, или обедаешь минут 15, и тебя обратно выдергивают, потому что без крановщика на заводе никуда. Можем прямо на кране обедать. По инструкции нам положен технологический перерыв 68 минут, но все зависит от нагрузки, от смены, от мастера. Ты не можешь сказать, что обедаешь, и все, отстаньте, все-таки беспрерывное производство. Мы и по ночам работаем, график день-ночь, «отсыпной» выходной.
Всю смену ты в напряжении, сидишь в одном положении, постоянно сосредоточена на своих действиях, поскольку, действительно, это большая ответственность. Где-то внизу шныряют люди, надо следить за ними, следить за оборудованием, за тяжелым грузом.
Мы перемещаем, например, рулоны, по 20-40 тонн, а под кранами в это время бегают бригадиры, упаковщики, резчики. Бывает, они даже не смотрят, едем мы, не едем, без разницы. А нам нельзя над людьми возить, видишь человека, нужно остановиться. А если остановиться, начинается качка, тоже плохо. В общем, нужно за всем смотреть, желательно, им внизу тоже, но они не смотрят, а если мы провезли над людьми, то получим за это мы же.
Есть свои особенности, летом в цехе жарко, зимой холодно, шумно, идет вибрация, портится слух, зрение. Каких-то надбавок «за вредность» у нас нет, но, вроде как, учитывается «северный коэффициент». Отпуск у нас, как у «офисников», 28 дней. Вот сейчас боремся, чтобы его подняли хотя бы до 35 дней. Я знаю, что «вредность», за которую доплачивают, есть, к примеру, в цехе прокатки металла, там не только шум, еще идут испарения. Мой цех занимается отгрузкой. Я не жалуюсь, так-то работа не пыльная, можно работать. Главное, чтобы платили.
Почему-то на краны идут одни девушки. У нас в цехе два крана, и все мои сменщицы — девочки. Бригадиры тоже девочки. Когда мы пришли обучаться, из всей группы мужчин было всего два-три человека. Не знаю, почему так, может, девушки более терпеливые и усидчивые.
Нашими наставниками были молодые парни, они, конечно, поворчали вначале, что мы где-то невнимательные, рассеянные. Но, целом, к девушкам на заводе абсолютно нормально относятся. Ничего плохого я не встречала, мы же все наравне работаем и отвечаем друг за друга.
