— Расскажите о текущем положении «Герофарма» на российском фармрынке. На каких терапевтических направлениях компания фокусируется сегодня?
— В этом году «Герофарму» исполняется 25 лет, у нас юбилей. Многие годы мы занимаем лидирующие позиции на рынке инсулинов и препаратов для лечения сахарного диабета. К 2028 году мы завершим вывод оставшихся инсулинов и будем представлены во всех сегментах этого рынка. Помимо этого, мы разрабатываем собственный оригинальный инсулин и планируем выпустить препарат с недельным профилем действия к 2030 году.
С 2024 года для нас открылось новое направление — борьба с ожирением. Мы вышли на рынок с первым препаратом, аналогом «Оземпика» — «Семавиком», затем представили аналог «Мунджаро» — «Седжаро», и сейчас занимаем лидирующие позиции и в этом сегменте.
— Какие разработки «Герофарма» сейчас находятся на стадии доклинических или клинических исследований? Какие из них вы считаете наиболее перспективными?
— Прежде всего мы расширяем портфель в области лечения ожирения — это направление сейчас стремительно развивается. У нас одновременно разрабатываются несколько молекул на разных стадиях. Часть из них выйдет в следующем году, остальные — на протяжении ближайших трех-четырех лет. Это будет целый портфель, который, как мы ожидаем, будет очень востребован нашими пациентами.
Параллельно продолжается развитие инсулинового ряда — нашего традиционного направления. Почему мы вообще оказались в сегменте метаболического здоровья? Сахарный диабет и ожирение — относительно взаимосвязанные заболевания, а в этой области мы присутствуем уже с 2013 года. Кроме того, ведется работа по новым молекулам в онкологии и орфанных заболеваниях. Но конкретные названия мы пока не раскрываем.
— Насколько остро сегодня стоит проблема ожирения в России и почему вы как фармпроизводитель решили сделать на ней акцент?
— Ожирение — глобальная проблема, не только российская. На Европейском конгрессе по ожирению мы ознакомились с данными Всемирного атласа ожирения: сегодня в мире насчитывается более 1 миллиарда человек с этим заболеванием, а к 2030 году каждый второй человек в мире будет иметь избыточную массу тела или ожирение. Это очень большие цифры. В России, по данным профильных медицинских учреждений, этой проблемой в той или иной степени страдают около 25–30% населения.
Почему это важно? С ожирением ассоциированы десятки заболеваний: гипертония, патологии суставов, сосудистые осложнения. Нагрузка на систему здравоохранения колоссальная. Совместно с Центром экспертизы и контроля качества медицинской помощи мы провели исследование, которое показало: ожирение и сопутствующие заболевания обходятся экономике более чем в 1 триллион рублей в год с учетом госпитализаций и лекарственного обеспечения.
Нам необходимо переходить от медицины, которая лечит последствия, к медицине, которая устраняет первопричины. Наши усилия — информационные материалы, работа с пациентским и врачебным сообществами — направлены именно на это. При этом мы видим большой разрыв: по данным ВЦИОМ, 92% россиян знают об ожирении и его рисках, однако лишь около 40% готовы предпринять какие-либо действия для изменения ситуации. Этот разрыв критически важно преодолеть, поскольку ожирение — один из ведущих факторов преждевременной смертности, инвалидизации и развития сопутствующих заболеваний.
— В мире вокруг препаратов GLP-1 настоящий ажиотаж: их принимают даже те, кому они не показаны. Как вы к этому относитесь?
— Во-первых, я считаю, что все эти препараты должны применяться исключительно по назначению врача. Но есть дискуссия в другом поле. Часто можно услышать: «Зачем что-то делать при лишних 5–10 килограммах?» Но нужно понимать, что лишние 50 килограммов не появляются внезапно. Метаболические нарушения накапливаются годами, и ожидать «критической отметки» — значит упускать время. Избыточный вес серьезно влияет на качество жизни, возможность заниматься спортом, репродуктивную функцию.
Конечно, бесконтрольный прием недопустим. Но если человек осознает проблему и хочет изменить ситуацию — это стремление нужно поддерживать. Возможно, конкретный препарат ему и не нужен, а достаточно скорректировать питание и повысить физическую активность. Главное — не обесценивать мотивацию человека заботиться о своем здоровье. Без нее эту проблему не решить: выбор того, что есть, сколько спать и двигаться, — ежедневное решение каждого человека.
— Расскажите подробнее о «Седжаро». В чем его преимущества и ключевые отличия от «Семавика» и других препаратов GLP-1?
— «Семавик» вышел на рынок в 2024 году и сразу произвел революцию. До этого аналогичный препарат — «Оземпик» — был практически недоступен: его ввозили из-за рубежа, и стоимость была очень высокой. Мы сделали препарат доступным — стоимость курса оказалась сопоставима с обычными повседневными расходами, например, на воду, а польза для организма — огромная.
В мае 2025 года мы выпустили «Седжаро» — аналог «Мунджаро». Это препарат с двойным механизмом действия. Некоторые пациенты переносят его легче. Мы наблюдаем, что пациенты с высокой степенью ожирения, которые принимали «Семавик» и достигли плато, успешно переходят на «Седжаро» для дальнейшего снижения веса. В целом выбор между препаратами всегда остается за врачом и пациентом. «Семавик» при этом дешевле — это тоже важный фактор.
— Вы проводите клинические исследования «Седжаро» и «Семавика» на детях с ожирением. Почему вы приняли это решение? Когда ждать первых результатов?
— Это наше осознанное решение, потому что мы видим, что детское ожирение набирает огромные обороты. Статистика с 2000 по 2025 год показывает, что распространенность ожирения среди детей выросла в несколько раз и продолжает расти. Если не решить эту проблему в подростковом возрасте, в дальнейшем она только усугубится.
Для того чтобы вывести препараты в детский сегмент, необходимо корректно провести исследование именно на этой группе и доказать безопасность и эффективность. Оценка ведется в течение года — мы отслеживаем как непосредственный терапевтический эффект, так и отдаленные последствия. Исследование началось в прошлом году, и я рассчитываю, что в этом году мы его завершим. И в месте с этим появятся соответствующие изменения в инструкции по применению — с указанием возраста и дозировок.
— Куда и в каком объеме «Герофарм» экспортирует свою продукцию?
— Сейчас мы представлены в 14 странах. Это страны ближнего зарубежья — Азербайджан, Узбекистан, Казахстан, Беларусь, Таджикистан и другие. Также мы работаем на Ближнем Востоке и в Латинской Америке. В декабре прошлого года состоялся запуск «Семавика» в Казахстане, в этом году мы получили регистрационные удостоверения в Азербайджане, Узбекистане, Таджикистане, Беларуси и Парагвае. Кроме того, препарат в ближайшее время появится в Венесуэле.
Сейчас идет процедура регистрации еще в ряде стран Латинской Америки. Инсулины мы поставляем и на Африканский континент.
Модели работы в разных странах различаются: где-то мы поставляем готовую продукцию, где-то передаем часть производственных стадий местным партнерам — многие страны заинтересованы в развитии собственного производства. Мы к этому готовы: являясь и разработчиком, и производителем субстанции на территории России, мы можем поставлять полупродукты для локального производства.
— Африка — сложное направление. Почему вы туда пошли: это бизнес, гуманитарная миссия или политический проект?
— Это очень сложное направление. Африка — огромный континент с колоссальным населением и большим потенциалом. Главная сложность — практически полное отсутствие прозрачной бизнес-аналитики: структура рынка непонятна, первые шаги даются с трудом. Но именно в этом мы видим и возможность. Мы начали с Марокко, постепенно изучаем другие рынки. Сейчас проходят производственные аудиты и готовятся досье для вывода нашего портфеля — как инсулинов, так и препаратов против ожирения.
— Рассматриваете ли вы еще какие-то направления для экспансии?
— Пандемия COVID-19 открыла нам интересную возможность: ряд государств начал закупать продукцию, которая не была зарегистрирована на их территории, — прежде всего инсулины. Тогда мы работали с Мексикой, Филиппинами, Индонезией. Крупные страны периодически вынуждены идти на такие меры.
Мы расцениваем это как дополнительную возможность и поэтому существенно наращиваем производственные мощности — к концу следующего года они вырастут примерно втрое. Это позволит оперативно отвечать на непредсказуемый спрос. Параллельно мы расширяем присутствие по всем нашим направлениям с новыми продуктами в портфелях от диабета и ожирения.
— Каковы стратегические цели «Герофарма» на горизонте трех–пяти лет?
— В обоих ключевых сегментах — диабет и ожирение — мы нацелены на лидерские позиции. Кроме того, планируем удвоить географию присутствия: с нынешних 14 стран до примерно 28 к 2030 году. У нас есть конкретные метрики и портфельные цели на этот период. Поскольку мы непубличная компания, детали пока не раскрываем, однако поделимся ими, когда стратегия будет окончательно согласована.
— Какие новые терапевтические направления или технологии могут появиться в портфеле компании?
— В онкологии сейчас активно развивается новое поколение молекул, которые превосходят существующие препараты. Речь о сложных комбинациях моноклональных антител — в частности, о так называемых ADC-молекулах (конъюгатах антитело-препарат). Их главное преимущество — улучшенный профиль безопасности: меньше побочных эффектов при сопоставимой или более высокой эффективности. Для онкологических пациентов это принципиально важно. Мы рассматриваем этот сегмент как очень перспективный и намерены выйти в нем с препаратами нового поколения.
