7 сентября 2011 года в Ярославле стартовал международный политический форум. Площадкой стал спорткомплекс «Арена-2000. Локомотив». На открытии ждали президента России Дмитрия Медведева, лидеров Индонезии, Турции, экс-канцлера Германии и других политиков.
С начала месяца местные власти вовсю готовились принимать важных гостей — в городе красили бордюры, ограждения, вывешивали приветственные билборды. Накануне форума в Ярославль стянули полицейских из других регионов, у «Арены» запретили остановку транспорта и усилили меры безопасности.
Уже вечером 7 сентября полиция молча наблюдала, как к спорткомплексу стягиваются тысячи человек. Никакого отношения к политике они не имели. Сюда их привела трагедия, которая потрясла всю страну.
«Теперь надежды нет»
«В 2011 году мне было 23 года, я работал на своей первой нормальной работе. В среду, 7 сентября, должен был отъехать из офиса по рабочим делам и тут получил смс от подруги, которая в то время работала в МЧС: «Локомотив разбился. Предварительно семь выживших». Первой реакцией было полное непонимание. Я полез в интернет, но никакой информации еще не было, никто из коллег тоже ничего не слышал, короче, жизнь шла своим чередом», — вспоминает в разговоре с «Газетой.Ru» житель Ярославля и болельщик «Локомотива» Андрей.
Уже 8 числа команда должна была сыграть стартовый матч Четвертого чемпионата Континентальной хоккейной лиги (КХЛ) с минским «Динамо». Руководство «Локомотива» долго решало, когда вылетать в Белоруссию — из-за форума город был очень загружен. Выбрали среду, 7 сентября.
Поверить в то, что этот полет стал для хоккеистов последним, казалось просто невозможным. Примерно через час Андрей возвращался в офис на автобусе и заметил, что мрачные слухи уже расползаются по городу.
«Кому-то из пассажиров звонили, кто-то получал смс, и люди сразу менялись в лице. С какой-то растерянностью смотрели по сторонам, видимо, не осознавая произошедшего. Я не помню, говорил ли кто-то вслух о том, что самолет разбился, но я четко понимал, что они узнали именно об этом. Вот тогда-то стало приходить осознание. До конца рабочего дня мы с коллегами ни о чем другом, конечно же, не думали», — вспоминает болельщик.
Официальные новости появились ближе к шести вечера. «Самолет с нашей командой должен был взлететь около четырех часов дня. Сначала мы не хотели верить. Но теперь надежды нет. Команда погибла. Я слышал, что два человека в критическом состоянии. Но кто — я не знаю…» — сообщил пресс-атташе «Локомотива» Владимир Малков.
«Помню, что я несколько часов безостановочно переключал каналы, надеясь узнать, что кто-то выжил, но почти ничего не видел из-за безостановочно льющихся слез», — рассказывает «Газете.Ru» Андрей.
«Все было в огне»
В три часа дня команда была в ярославском аэропорту Туношна. На борт поднялись 45 человек: 8 членов экипажа и 37 пассажиров — хоккеисты, тренеры, врачи и обслуживающий персонал команды.
В 15:58 Як-42 начал разбег, но оказался за пределами взлетной полосы. Набрав высоту 5–6 метров, лайнер левым крылом столкнулся с радиомаяком и врезался в землю на берегу реки Туношонка.
Через пять минут после авиакатастрофы дежурившие в аэропорту полицейские уже были на месте крушения.
«Там все было в огне — горели река и трава, стоял запах топлива и жженой земли, валялись обломки самолета, в воде плавали кресла, останки тел, хоккейная экипировка, майки «Локомотива». Я дал своим сотрудникам команду убрать всех от места катастрофы, так как была угроза взрыва. Мы с напарником увидели в реке живого человека. Это был Александр Сизов. Он стоял по грудь в воде, примерно в трех-четырех метрах от берега, и держал на руках тело — судя по форме, одного из членов экипажа. Вокруг него все горело. Вода горела», — вспоминал бывший заместитель начальника полиции на транспорте Александр Трудоношин.
В городе по тревоге подняли спасательные службы. Сотрудники искали выживших вплавь, с лодок и катеров. В воздухе дежурил вертолет МВД России.
Тела погибших складывали на берегу, в стороне от места трагедии. «Смотреть на них было почти физически больно. Больно еще и оттого, что без одежды явно видно, что все погибшие — молодые мужчины, высокие, прекрасно развитые, спортивные. Лица не узнавались под слоем копоти», — говорил журналистам бывший пресс-секретарь регионального УМВД Александр Шиханов.
С каждой минутой к аэропорту прибывало все больше людей — российские и иностранные журналисты, приехавшие на форум, болельщики, жители близлежащего села и, конечно, родные хоккеистов. Силовики оцепили территорию.
До больницы доехали лишь двое выживших в авиакатастрофе — инженер по наземному обслуживанию самолета Александр Сизов и нападающий команды Александр Галимов. Cостояние последнего врачи оценивали как крайне тяжелое.
«У Галимова 80 процентов ожогов. Сделана операция. Потребуется еще несколько. У бортинженера Сизова 15 процентов ожогов и перелом бедра», — заявил журналистам главный врач больницы им. Соловьева Александр Дегтярев. Спустя пять дней хоккеист скончался от полученных травм.
«Безостановочный плач и рыдания»
Пока в Ярославле все следили за новостями об авиакатастрофе, в Уфе шел матч Кубка открытия КХЛ. На стадионе царила непривычно тихая атмосфера. Многие слышали последние новости, но официального объявления КХЛ еще не сделал.
Спустя 15 минут с начала игры раздался свисток и на лед вышел президент КХЛ Александр Медведев. Он подтвердил информацию о трагедии и заявил, что решение о продолжении игры будет принято после совещания с командами. Еще через несколько минут стало известно, что матч отменяется.
«В каждой команде есть близкие друзья, в хоккейном хозяйстве работают родственники, которые потерялись своих близких... Игроки просили принести вам извинения, что они не видят в такой ситуации возможности доиграть матч, — слова главы КХЛ прерывают аплодисменты. — Мы сделаем все возможное, чтобы хоккей высшего уровня в Ярославле продолжался и чтобы клуб «Локомотив» по-прежнему оставался одним из сильнейших клубов КХЛ!»
Матч перенесли на 12 сентября, а трофей получил название Кубок «Локомотива».
К вечеру тысячи болельщиков вышли на улицы Ярославля. Многие шли к «Арене», чтобы отдать дань уважения погибшей команде. Самому младшему из игроков было всего 18 лет.
«Все сбивались группами и пытались вместе как-то это пережить — был какой-то инстинктивный порыв болельщиков по всему городу. У «Арены» собирались тысячи людей, у одной из боковых дверей возник стихийный мемориал — туда несли цветы, свечи, кто-то оставлял шарфы. Безостановочный плач, рыдания, растерянные люди, которые спрашивали друг у друга хоть какие-то новости»
От спорткомплекса толпа двинулась по Московскому проспекту. По словам участников, полиция не мешала шествию, просто сопровождая идущих, чтобы обеспечить безопасность.
«Одним из самых тяжелых воспоминаний для меня почему-то стало утро следующего дня. Я проснулся и на секунду не был уверен, что все произошедшее было реальностью. Потом пришло осознание, что это не сон. Не выспавшийся, с «выхлопом», абсолютно убитый морально я пошел на работу. Так для меня и, я думаю, для многих людей в Ярославле начался первый день без «Локомотива», — делится Андрей.
С посещения места авиакатастрофы начал свой визит в Ярославль и Дмитрий Медведев. Он возложил цветы на берегу реки Туношонка, напротив места, где в воде оставался хвост упавшего самолета.
Форум он начал с минуты молчания. «Это, конечно, шок для всей страны <...> На борту самолета находился основной состав любимой в Ярославле, да и во всей стране, команды, одного из наиболее сильных, успешных клубов нашей страны. Это, конечно, большая потеря не только для всех близких, но и для всего нашего государства — для всех болельщиков», — сказал на тот момент президент России.
9 сентября в городе был объявлен траур, а на следующий день в «Арене» состоялось прощание с игроками. Возложить цветы к гробам погибших, несмотря на дождь, пришли больше 100 тысяч человек.
«Кто-то случайно жал на тормоз»
— 220... 230, — говорит бортмеханик на записи с черных ящиков, опубликованной Межгосударственным авиационным комитетом (МАК).
— Мы мало, наверное, стабилизатор развернули, — говорит второй пилот.
— Взлетный! Стабилизатор! — кричит командир. В этот момент самолет, так и не взлетев, выкатился со взлетной полосы на грунт. Через несколько секунд на записи раздался сигнал тревоги. Задрав нос, самолет резко взмыл вверх, но почти сразу завалился набок. Запись стала едва разборчивой.
— Ты че делаешь?!
— Взлетный!
— Андрюха!
— Все!
2 ноября 2011 года МАК опубликовал итоги расследования. По данным комиссии, причиной катастрофы стали ошибочные действия командира воздушного судна или второго пилота (точно установить так и не удалось), «непроизвольно нажимавшего на тормозные педали во время разбега».
Также МАК отметил, что в организме второго пилота найдены следы фенобарбитала, оказывающего тормозящее действие на центральную нервную систему. Кроме того, у второго пилота развивался полинейропатический синдром — он проявляется в «нарушении координации ног и контроля их пространственного положения». В каждом случае выполнение полетов запрещено. Помимо этого, в комиссии заявили, что пилотов плохо переучивали летать на Як-42.
В Следственном комитете дела в отношении пилотов прекратили в связи с их гибелью. Единственным осужденным за авиакатастрофу стал бывший заместитель гендиректора по организации летной работы авиакомпании «Як Сервис» Вадим Тимофеев.
По версии следствия, он не должен был допускать экипаж до работы. В 2015 году суд приговорил его к пяти годам колонии-поселения, и в тот же день Тимофеев был освобожден от отбывания наказания по амнистии в честь 70-летия Победы.
Многих родственников итоги расследования не устроили — в вину Тимофеева они не поверили, как и в то, что опытные пилоты могли «случайно жать на тормоз». Сомневались в этом и профессиональные летчики, дававшие свидетельские показания.
Единственный выживший в авиакатастрофе Сизов пролить свет на историю тоже не смог. Он сидел в хвосте самолета, почти сразу уснул, а после удара потерял сознание. Со СМИ он не общался.
Даже спустя годы самыми травмирующими воспоминания о 7 сентября остаются для близких погибшей команды. Родители хоккеистов признавались, что пережили горе только благодаря взаимопомощи. По словам матери нападающего «Локомотива» Александра Васюнова (на момент крушения ему было 23 года), она до сих пор общается с родителями других спортсменов.
«То, что мы не остались один на один со своим горем, — это важно. Даже на кладбище когда приходишь, один раз одну маму или супругу встретишь, в другой раз другую. Сегодня с одним пообщаешься, поплачешь, завтра с другим. Было время, когда мы могли в любое время дня и ночи позвонить друг другу. Сейчас уже такого нет. Но время не лечит», — призналась она в интервью.
7 сентября 2013-го, во вторую годовщину гибели хоккейной команды, у «Арены» открыли мемориал, посвященный погибшим хоккеистам и сотрудникам клуба.