«И русские, и американцы были настроены «скорее бы»! Только этот настрой был с разными оттенками. Русские обреченно понимали, что перед смертью не надышишься. Прагматичные американцы не желали затягивать дело», – так описывал день передачи Аляски сын последнего губернатора Русской Америки Дмитрий Максутов.
Сам исторический договор о продаже Аляски подписали 30 марта 1867 года в Вашингтоне. Российская империя уступила регион за 7,2 млн долларов золотом — примерно 4,73 доллара за квадратный километр. Сумму предложили сами американцы. На тот момент она считалась справедливой по оценкам обеих сторон, Россия была готова продать территорию еще дешевле – за 5 млн долларов.
«Соглашение [о продаже] заключали ночью, прервав партию в карты госсекретаря», – указывал Максутов.
Фактическая передача Аляски, однако, затянулась больше, чем на полгода, из-за бюрократии и сложной логистики. Как минимум, в Россию предстояло забрать чуть более 500 человек. Речь о служащих колонии, которых Петербург приказал письменно опросить о «желании или нежелании выехать в Россию». Большая часть, включая офицеров, чиновников и духовенство, решила вернуться на родину.
«Что делать с 10 тысячами креольского и алеутского православного населения, на берегах Невы и Мойки представляли смутно. То ли вывезти для заселения Приамурского края…, то ли ради экономии средств оставить на Аляске», – отмечал Максутов.
В итоге они остались под юрисдикцией США, сумев сохранить и пронести православную веру через последующие века. Последняя православная служба накануне передачи территории прошла в Новоархангельске (современная Ситка) 1 октября 1867 года. На нее заглянули любопытные американцы и с удивлением смотрели, как русские терпеливо стоят долгую службу на коленях. Некоторые, осенив себя крестом, целовали землю, с которой предстояло проститься.
Купили бесполезный «ящик со льдом»
Наконец, в пятницу 18 октября 1867-го на рейде Новоархангельска появился американский корабль «Оссипи». Он привез генерала Ловелло Руссо, которого Вашингтон уполномочил официально поднять на Аляске звездно-полосатый флаг. Последний в то время носил всего 37 звезд.
«День выдался ясным и прекрасным. Мы немедленно высадились на берег», – записал в своем отчете Руссо.
«Грустная дата 18 октября навсегда остается осенней, пасмурной, с истертой позолотой», – описывал тот же день Максутов.
Передачу территории назначили на 15:30 того же дня. В качестве места проведения выбрали дом российского губернатора на холме.
В назначенное время у резиденции собрались российские и американские войска. Американцы пришли в парадной форме, русских было меньше, но, по словам иностранцев, они выглядели «вполне боеспособными, хотя половина была вооружена кремневыми ружьями».
«Расположение войск на земле было таким, что исключало возможность каких-либо значительных демонстраций», – подчеркивал Руссо.
Сравнивая выстроившихся на церемонии военных, один из американских журналистов удивленно отметил, что российские солдаты не похожи на «свирепых гусаров» и «кровожадных демонов», какими их часто описывали англичане.
«На лицах большинства из них читалось пассивное — пожалуй, будет справедливо сказать, глуповатое или, по крайней мере, безразличное — выражение. Как правило, они ведут себя чинно, держатся просто и доброжелательно» – охарактеризовал русских Джон Гудейл из Daily Alta California.
Кроме военных посмотреть церемонию собралось множество людей, включая русских разных сословий, креолов и индейцев. Последних привлекло появление больших кораблей в гавани. О том, что происходит, коренные жители имели смутное представление, их мнения о продаже Аляски, разумеется, никто не спрашивал.
«Краснокожие никогда открыто не показывают свое любопытство... Но они приплыли на своих каноэ и встали в гавани, откуда им открывался отдаленный вид на происходящее», — указал в своем репортаже тот же Гудейл.
Лишь две газеты, New York Herald и Daily Alta California, направили своих журналистов в Ситку. США еще оправлялись после Гражданской войны, и американские редакции больше интересовались политикой внутри страны, чем приобретением какой-то дальней холодной колонии. К тому же, многие издания открыто высмеивали покупку Аляски. Ее называли «зоопарком полярных медведей Эндрю Джонсона» (по имени тогдашнего президента) или шутили, что Вашингтон купил за 7,2 млн долларов огромный бесполезный «ящик со льдом».
«Вчера вечером один честный кельт, сойдя с лодки и поднимаясь по трапу — весь промокший до нитки, — не сдержал возмущения: «Да чтоб меня! Кто вообще купил эту землю? Уж точно не я!», — так, по описанию Гудейла, ругались на климат Аляски первые американцы.
«Индейцы напились и выли»
Самой передачей командовал специальный правительственный комиссар, капитан 2-го ранга Алексей Пещуров. По его сигналу российский флаг медленно пополз с флагштока. В это время американцы и русские поочередно начали стрелять. В ущельях окружающих гор эхом разнеслись залпы орудий «Оссипи» из гавани, которым вторила русская батарея на пристани.
«Россия впервые уступала свои территории… В тот октябрьский день был понятно, что уходим и не вернемся. Но все-таки не верилось, что Русскую Америку придется оставить навсегда», – с горечью указывал Максутов.
Во время спуска флага произошло то, что взволновало всю толпу – имперское знамя застряло, не дойдя до земли. Флаг запутался в веревках, порвался, российские солдаты безуспешно дергали его вниз. В итоге одного подняли повыше, и тот залез по мачте к полотнищу.
«Отцепил его от веревок и, не услышав тихих криков капитана Пещурова, сбросил вниз. Флаг упал на штыки русских солдат», – вспоминал Руссо.
«Словно искал пристанища у тех, кто был его законными защитниками», – поэтично добавил Гудейл.
Присутствовавший журналист Herald Байрон Адонис трогательно заметил, что при виде упавшего флага княгиня Максутова громко разрыдалась. Гудейл также уточнял, что ему передавали, будто «умная и образованная» супруга губернатора горько плакала у себя дома после церемонии.
«Если это правда, в чем я не сомневаюсь, то это делает честь ее голове и ее сердцу», — подчеркнул репортер.
Впрочем, другие очевидцы говорили, что незадолго до этого, при неудачных родах княгиня потеряла ребенка, и потому была на публике с заплаканными глазами.
После спуска российского флага 15-летний сын генерала Руссо, которого он привез как своего секретаря, без происшествий поднял американский. Когда он достиг верха, прозвучали отголоски последнего выстрела.
«По повелению его величества императора всероссийского передаю вам… всю территорию, которою владеет его величество на американском материке и на прилегающих островах», – негромко провозгласил капитан Пещуров.
Руссо подтвердил, что принимает территорию. Говорили оба тихо, зато окружающие американцы спонтанно, в порыве чувств закричали и троекратно прогремели «ура». В программе этого не было (вероятно, чтобы лишний раз не задевать чувства русских), и позже генерал указал в отчете, что «несколько огорчен» таким поступком соотечественников.
«Теперь наши владения граничат с новым океаном и почти соприкасаются со старым континентом — Азией... Мы все радовались тому, что теперь стоим на американской земле», — объяснял кричавший со всеми журналист Гудейл.
После церемонии с флагами индейцы на каноэ молча уплыли, а белые пошли пить шампанское к губернатору, где не было ни речей, ни тостов. Уже к четырем часам пополудни над Ситкой развевалось около дюжины американских флагов.
«Наши новые сограждане индейцы восприняли передачу власти с глубокой неприязнью… Напились до беспамятства и всю ночь оглашали окрестности жутким воем», — вспоминал в своем письме бывший в Ситке военный хирург Делаван Бладгуд.
«Похороны страны»
Сами русские не показывали никакой неприязни к приехавшим американцам. Но было видно, что на улицах Ситки царит траурное настроение.
«Один русский сказал на ломаном английском: «Я не могу присутствовать на похоронах страны»…. А другой финн предположил, что сегодня вечером в Ситке будет пролито много слез», — вспоминали журналисты.
Между двумя американскими репортерами началась гонка, кто первым отправит репортаж в США — ведь в Ситке не было быстрых средств связи. Выиграл Адонис, которому пришлось плыть до ближайшего телеграфа по очереди на корабле, каноэ и обычной лодке. В своих статьях об Аляске он, между прочим, пророчил, что новая власть будет относиться к индейцам куда хуже «мягких» русских.
Вероятно, последний российский флаг на Аляске как раз остался висеть в соседней деревне индейцев. Его давно подарили племени, и старый вождь больше всех противился передаче территории.
«Будучи человеком упрямым, сварливым и весьма воинственным, он продолжает держать перед своим домом поднятый русский флаг и отказывается признавать власть американцев. Впрочем, вряд ли это продлится долго: нынешний военный губернатор — не тот человек, который станет терпеть подобные выходки», — указывал Адонис.
«Вождь спустил его с шеста перед своим домом, но после короткого совета поднял обратно. Индейцы решили, что, хоть они и предоставили свою землю русским, они вовсе не соглашались передавать ее каждому встречному — так что «дядюшке Сэму» пора убираться восвояси», — записал в дневнике ездивший по окрестностями мичман Эндрю Блэр.