Московская полиция задержала 21-летнюю жительницу Ингушетии Айну Манькиеву, которая год назад сбежала из дома из-за унижения и побоев, и хочет передать ее обратно родственникам. Член Совета по правам человека (СПЧ) Ева Меркачева в беседе с «Газетой.Ru» назвала ситуацию дикостью и подчеркнула, что родители совершеннолетней девушки не могут распоряжаться ее жизнью.
«Я слежу за ситуацией, я видела видеообращение девушки, которое она записала. Все предельно четко — девушка на видео не выглядела так, будто ее кто-то заставляет это говорить. И дальше я видела, уже мы говорим про сегодняшнюю реальность, сообщения, цитаты ее отца, из которых следует, что они ее растили 22 года, кормили, поили, а тут она надумала уйти, что так не пойдет и что они пойдут куда угодно, будут стучаться везде и уже стучатся, и они ее вернут, хочет она или не хочет. Все, они ее вырастили, она должна быть с ними и должна жить так, как они хотят. Это коротко те слова, которые сказал отец. Но это о чем говорит? Это говорит о каких-то диких традициях средневековых, когда у женщины не было прав, когда она воспринимается как вещь, когда родители считают возможным бить, истязать, распоряжаться жизнью, здоровьем. И, конечно, это совершенно недопустимо в цивилизованном обществе», — сказала она.
Меркачева уточнила, что подозрение девушки в краже – это лишь повод для задержания. По ее мнению, московские полицейские совершат преступление, если отдадут Манькиеву родственникам, угрожающим ее жизни.
«Дело, которое возбудили по статье, — это обычная история, поскольку нужен же был повод объявить ее в розыск. Невозможно объявить в розыск здорового, дееспособного, совершеннолетнего человека, который при этом говорит: «Не ищите меня, я не хочу, чтобы вы меня искали, и не хочу возвращаться домой». И тогда придумали эту 158-ю статью. Но любому разумному человеку понятно, откуда она появилась, и методика была уже отработана. Естественно, московские правоохранители знают ситуацию. Девушка наверняка все рассказала, сообщила причины своего ухода, рассказала о сообщениях, об отношениях между ней и родственниками, о насилии. И теперь, на мой взгляд, будет со стороны московских полицейских преступлением отдавать человека тем людям, на кого она указывает как для нее небезопасных, как угрожающих ее жизни. А по закону было бы начинать собирать материалы по угрозам убийством, по насилию. Я думаю, это отрезвило бы ингушских полицейских и родственников. Но посмотрим, что сейчас они будут делать, как здесь сейчас это будет перевернуто», — добавила она.
Правозащитница считает, что происходящее свидетельствует о возрождении «традиций насилия».
«Грустно, если все-таки победит не право, а дикие традиции. Это не те традиции, которые, я считаю, как правозащитник, стоит обязательно и нужно соблюдать в нашей стране. Это не традиции гостеприимства, не традиции любви, взаимопомощи, прекрасных семейных отношений. Это другое, это традиция насилия. А эти традиции насилия не являются нашими исконными, и, собственно, даже их традициями поэтому не хочется называть. Это просто отголоски средневековых правил определенных групп. Мы-то думали, что мы от этого давно ушли, а, оказывается, нет. Оказывается, еще у нас все это поднимает голову сейчас», — посетовала она.
15 января СМИ сообщили, что в Москве задержали 21-летнюю Айну Манькиеву, которая год назад бежала из дома в Ингушетии из-за унижения и побоев, попросив ее не искать и не заявлять в полицию, поскольку возвращение к родственникам может угрожать ее жизни.
Как утверждают правозащитники, девушку задержали по заявлению родственников о краже (статья 158 УК РФ) и удерживают в московском отделе полиции. Правоохранители обещали, что утром ее передадут ингушским оперативникам.
Уточняется, что семья Манькиевой относится к баталхаджинцам (секта признанного в РФ террористом и экстремистом Батал-Хаджи Белхороева запрещена в РФ) — закрытому и влиятельному религиозному сообществу с жесткими правилами, в частности в отношении женщин. Отец девушки ранее был признан виновным по делу о попытке продажи ребенка.
Ранее в СПЧ заявили, что шансы найти пропавшую в Чечне Седу Сулейманову «невелики».
