История Джеффри Эпштейна показывает, что сексуальная эксплуатация всегда опирается на уязвимость жертвы, при этом сегодня насилие над детьми перемещаются из офлайна в цифровую среду — чаты и сообщества иностранных мессенджеров, где контроль и модерация минимальны. Об этом заявил эксперт РОЦИТ, журналист и блогер Илья Гогуа.
Ранее сообщалось, что из опубликованных материалов большого жюри по делу Джеффри Эпштейна следует, что его экс-партнер Гислейн Максвелл вовлекала несовершеннолетних девушек в сексуальную эксплуатацию, при этом в начале вела себя дружелюбно, чтобы снизить настороженность жертвы.
Кроме того, недавно стало известно, что Meta (признана в России экстремистской и запрещена) скрыла причинно-следственные доказательства вреда своих продуктов для психического здоровья детей.
По словам Гогуа, подростков постепенно вовлекают в общение, выманивают личную информацию и изображения, после превращают данные в инструмент шантажа и давления — от угроз травлей до принуждения к противоправным действиям.
«В этом контексте речь идет уже о прямой угрозе информационной безопасности детей: анонимность, сложность атрибуции злоумышленников и отсутствие ответственности платформ делают такие среды особенно опасными. Этот сдвиг — от офлайн-эксплуатации к цифровой — связывает тему сексуального насилия с вопросами кибер- и информационной безопасности», — отметил Гогуа.
Член Общественного совета при Минцифры России, заместитель председателя комиссии ОП РФ по безопасности и взаимодействию с ОНК Георгий Волков поддержал данную точку зрения, добавив, что онлайн-формат масштабирует проблему, так как соцсети упрощают и ускоряют коммуникацию. Он также подчеркнул, что спасти подростка может своевременная реакция площадки.
«И здесь ключевое значение играет то, как соцсети взаимодействуют с правоохранительными органами. По российским прецедентам мы видим, что запросы РКН к западным платформам игнорируются даже в случаях, когда речь идет про откровенно противоправный контент», — считает Волков.
Он акцентировал внимание на том, что именно поэтому Россия продолжает последовательно выстраивать цифровой суверенитет — чтобы скорость реакции на подобные происшествия была максимальной.
