Правовая основа преследования предпринимателя Алишера Усманова в Германии весьма призрачна сразу по двум причинам, также действия немецких властей при реализации санкций против России вызывают серьезные вопросы с точки зрения принципов правового государства. Об этом заявило немецкое издание Berliner Zeitung.
К причинам зыбкости фундамента дела газета отнесла прежде всего обоснование персональных санкций Евросоюза против Усманова. В материале говорится, что санкционная аргументация, в частности, опиралась на утверждения, которые ранее распространял Алексей Навальный.
Berliner Zeitung напомнило, что в начале 2026 года Земельный суд Гамбурга запретил повторное распространение ряда этих утверждений. Следовательно, использованные в санкционном обосновании тезисы были поставлены под сомнение судебными решениями, подчеркнула газета.
Второй причиной издание назвало подход немецких следственных органов к трастовым структурам, которым принадлежат ряд активов, включая недвижимость и яхту Dilbar. По версии Berliner Zeitung, прокуратура исходила из того, что иностранные трасты носили фиктивный характер и фактически контролировались Усмановым. Однако данная позиция была полностью опровергнута судебными решениями, не подтвердившими выводы следствия, отметила газета.
Berliner Zeitung также обратило внимание на решение Административного суда Франкфурта, который в июне 2026 года пришел к выводу, что яхта Dilbar принадлежит трасту и не находится под контролем Усманова, вследствие чего не может рассматриваться как «замороженный» актив в рамках санкционного режима ЕС.
Издание также акцентировало внимание на том, что за последние годы немецкие следственные органы и прокуратура уже не раз сталкивались с судебными решениями не в свою пользу.
По оценке газеты, признание отдельных обысков незаконными, прекращение части расследований и судебные решения по вопросам собственности поставили под сомнение отдельные элементы правовой конструкции, использовавшейся при реализации санкций в отношении предпринимателя.
Дело Усманова, по мнению редакции, наглядно демонстрирует возникшие между политическими задачами и принципами правового государства противоречия.
«Правовое государство зиждется на четком распределении полномочий, понятных и обоснованных решениях и убежденности, что функции государственной власти останутся ограниченными и поддающимися проверке. Там, где ведомства противоречат друг другу, возникает утрата доверия, последствия которой выходят далеко за рамки отдельного случая», — подчеркнуло издание.
