Шамиль Тарпищев на капитанском мостике нашей сборной уже 25 лет (с небольшими перерывами). И вчерашняя победа — во многом его заслуга. Поэтому прежде всего ему слово.
— Шамиль Анвярович, теперь, наверное, уже можно спокойно проанализировать, как развивались события в матче. — Начнем с того, что мы прекрасно понимали: Кафельников играть в матче такого уровня на данном этапе просто не готов. Да, он хотел, но из-за проблем с венами просто не мог этого сделать. И форсировать его физическую готовность было просто нереально. Договорились с Борисом Собкиным, тренером Южного, что он будет целенаправленно готовить Михаила к пятому матчу. Причем сам теннисист об этом не должен был даже догадываться — знали только мы двое. Еще у меня была дилемма, кого ставить в первый день — Кафельникова или Южного. Мне было понятно, что ни тот ни другой у Грожана выиграть не способны. Я решил все-таки сделать ставку на Кафельникова, который готовился к парной игре. В том, что Сафин выиграет у Матье, я был полностью уверен. Так что итог первого дня — 1:1 — был вполне ожидаемым и оптимальным. Тяжелее было бы при 0:2, а 2:0 в нашей ситуации казалось чем-то нереальным.
— А потом была парная игра… — Да, она сложилась для нас очень странным образом. Мы, признаться, не рассчитывали взять очко в паре, но по ходу матча были очень близки к этому. Игра была абсолютно равной, но спортивное счастье оказалось на стороне соперника. Но я-то был уверен полностью, что все будет решено в двух одиночных матчах.
— И ход событий в воскресенье подтвердил это. — Получилось так, что мы нагрузили по полной программе Сафина. Поэтому задача перед Маратом стояла четкая — выиграть этот матч в трех партиях. Иначе сил у него могло не хватить. Вы же сами видели, как он играл в третьем сете…
— И все-таки, вы верили в Южного? — Да. Мы все верно рассчитали. Поль-Анри Матье с Кафельниковым еще не играл. Значит, выйдя против Евгения, молодой француз жилы бы рвал и гонялся бы за каждым мячом по всей площадке, играл бы справа и слева. В такой ситуации шансы измотанного Кафельникова были бы минимальны. Южный же сам играет в таком ключе и имел к тому же в своем активе победу над Матье на турнире в Сопоте.
— Когда вы приняли окончательное решение поставить Южного?
— Накануне. Перед самым пятым матчем рефери спросил у меня, кого я заявляю на игру. Я ему сказал честно, что хотел бы Сафина. Однако регламент такого не позволял, и я подписал заявку с фамилией Южного.
— Почему у Михаила не сложилось начало игры? — Немного перегорел — все-таки ответственность большая на нем лежала. Но уже по ходу игры сумел навязать сопернику свой теннис, что, собственно, и нужно было сделать с самого начала встречи.
— Вы 25 лет шли к этому успеху. Могло ли это случиться раньше? — В 1976 году нам просто не дали этого сделать по политическим мотивам, запретили играть дома с чилийцами в полуфинале. А в случае успеха мы выходили на итальянцев и тоже принимали бы их у себя на родине. Потом мы были дисквалифицированы на три года и потеряли целое поколение теннисистов. Сами не участвовали в Кубке Дэвиса, опасаясь попасть на ЮАР, потеряв еще несколько поколений. Только когда мы целенаправленно подготовили Кафельникова, Сафина, а теперь еще и Южного, появился шанс. Мы его использовали. Еще при жеребьевке я понял, что это должен быть наш год. Мы принимали дома Швейцарию, потом Швецию и Аргентину. И вот такой финал.
— В каком свете вам видится будущее российской сборной?
— В эйфорию впадать не следует. Мы ведь теперь должны будем играть больше на выезде, да еще в невыгодные для нас сроки. А длинной скамейки, как у французов, у меня нет. Мы ведь по этой причине уже дважды обожглись, проиграв Испании и Австралии. Существовала проблема акклиматизации. И поэтому я даже не знаю, как мы будем играть с чехами в стартовом матче следующего сезона. Я не могу гарантировать, что мы их обыграем в Праге.
— В отличие от своего коллеги Ги Форже вы очень спокойно вели себя на скамейке во время матча… — А что нервничать? За 25 лет я уже все прошел.
— Можно ли сказать, что большой вклад в успех команды внесли наши болельщики? — Конечно. Так горячо за нас давно уже не переживали.
— Сафин сказал, что собирается праздновать победу две недели. Вы как тренер не возражаете? — У ребят отпуск, пусть делают что хотят… Они ведь это заслужили.
