Именно взошли, а не покорили. Люди, которые ходят в горы, настаивают на том, что они совершают восхождения, а не покорения. Гору покорить нельзя. В той вообще первой советской экспедиции на восьмитысячник были установлены сразу несколько уникальных достижений.
Во-первых, восхождение было совершено по сложнейшему маршруту, которым ни до, ни после так никто на Джомолунгму и не сумел подняться. Во-вторых, два человека из той экспедиции — ныне уже покойный Михаил Туркевич из Донецка и харьковчанин Сергей Бершов — стали первыми в мире альпинистами, которые взошли на Эверест ночью.
Заслуженный мастер спорта Сергей Бершов по-прежнему ходит в горы.
За спиной, точнее, под ногами у Бершова уже 7 восьмитысячников и 11 вершин выше восьми тысяч метров. Большего послужного списка в Украине нет ни у кого.
Бершов, хотя уже дважды был на вершине Эвереста (сначала в 1982-м году, а затем еще и в 2000-м, в составе российской экспедиции, которую он возглавлял), этой осенью вновь отправился в Гималаи. Дабы в третий раз посмотреть на Землю с ее наивысшей точки.
Осенью на Эверест практически никто и никогда не ходит. Дело в том, что летние муссоны обрушивают на гору осадки из тонн снега. Потом, зимой, ветер ураганной силы сдувает этот снег, расчищая путь весенним экспедициям. Из почти двух тысяч человек, побывавших на вершине Эвереста, лишь сотня смельчаков сумела сделать это осенью.
В этой сотне нет никого из стран СНГ. Не удалось взойти на Эверест и нынешней украинской экспедиции (она состояла лишь из двух человек, помимо Бершова в нее еще входил киевлянин Сергей Шалыгин). Приблизительно за 150 метров до вершины Бершову с Шалыгиным пришлось повернуть назад. И всё равно выше их никто из постсоветских альпинистов осенью не забирался.
Главное, что домой Бершов и Шалыгин вернулись живыми и здоровыми. Вот только Шалыгин уже в Киеве попал в ДТП и угодил в больницу. О том же, как проходила экспедиция, поведал Бершов.
— Сергей, можно ли назвать эту экспедицию самой необычной из всех, в которых вам приходилось принимать участие? — Да. Осенняя экспедиция на Эверест — это экстремальные условия. Эверест стоял белым. Он был весь засыпан снегом. Присутствовала лавиноопасность, не был исключен сход снежных «досок». Кстати, этой осенью лишь две экспедиции рискнули пойти на Эверест. Наша, состоявшая из двух человек. И голландская. В ее составе было шесть альпинистов. Плюс голландцам помогали три высотных шерпа, которые провешивали и закрепляли перильные верёвки, носили грузы… У нас высотных шерпов не было. Мы нанимали только повара. Он готовил пищу в базовом лагере. А вот всю работу на маршруте мы делали сами.
После того как один из шерпов упал с лавиной и повис на веревке, голландцы закончили свою экспедицию на высоте 7500 метров.
Они тут же отказались от восхождения. Сказали, что выше не пойдут, что жизнь им дороже. Собрались и уехали. Мы остались одни. Выше 7500 метров уже никаких закреплённых веревок не было. Мы пошли на восхождение, по сути, в альпийском стиле. То есть без отдыха и дополнительной акклиматизации. Брали с собой рюкзаки, снаряжение, палатки и шли вверх. Мы установили три промежуточных лагеря. На высоте 7000 м, 7700 м и 8300 м. И из последнего вышли на восхождение. Вышли рано. Еще затемно. В 4.30 утра по местному тибетскому времени. Очень сложный был путь. С 8300 до 8500 метров шли по снежному кулуару. Со страховкой. Потому что могли попасть под лавину. К тому же было очень холодно — минус 40 градусов. И дул сильный ветер. Когда наш альтиметр показывал, что поднялись до 8700 метров, мы поняли, что не успеваем назад вернуться до ночи. Поэтому приняли решение спускаться. Не стали рисковать. Эверест стоял и будет стоять. К нему всегда можно вернуться.
— Кем именно принималось решение спускаться, не дойдя до вершины всего лишь 150 метров? И насколько сложно такое решение было принять? — На восхождение мы пошли с кислородом. Но для разговоров кислородные маски снимали. Принимал решение, конечно же, я. Потому что у меня опыта больше. Сергей Шалыгин в Гималаях первый раз. Хотя и перед нашей экспедицией он там специально пробыл два месяца. Акклиматизировался, совершал тренировочные восхождения на небольшие горы. К тому же у него есть опыт восхождений на Памире и Тянь-Шане. Но на восьмитысячники Сергей до сих пор ни разу не ходил. Поэтому когда я ему объяснил все опасности, которые нам угрожают, мы повернули назад.
Ведь, когда идешь на вершину, думаешь не только о подъеме, но и о том, чтобы вовремя и в хорошем самочувствии спуститься.
Несчастные случаи на Эвересте в большинстве своём происходят из-за того, что люди пытаются любыми средствами, в любом состоянии дойти до вершины. А как спуститься, не думают. Я постоянно просчитывал тот момент, когда необходимо начинать спуск. К тому же у нас заканчивался кислород. Его могло не хватить на спуск, поскольку мы вынуждены были много расходовать при подъеме. Большой расход кислорода обуславливался плохим состоянием маршрута. Глубокий снег. Приходилось постоянно топтать ступени. Китайский представитель федерации альпинизма выдал нам сертификат, что мы поднялись на Эверест до высоты 8642 метра. Он наблюдал за нами в трубу с 40-кратным увеличением. Увидел нас в разрыве облаков. Нас очень удивило, как он сумел замерить именно 42 метра. Повторюсь, наш альтиметр показывал, что мы дошли 8700 метров.
— Лично вы уже в четвертый раз ходили на Эверест. При этом дважды сумели взойти на его вершину. Неужели так манит эта гора? — Эверест — это такая вершина, которая, конечно же, притягивает к себе. На нее всегда будут идти люди, будут стремиться взойти. У меня есть планы в ближайшем будущем привезти сюда экспедицию, состоящую из моих земляков-харьковчан. Я буду участвовать в этой экспедиции и по мере возможности помогать моим товарищам взойти. Потому что опыт имеет большое значение. К тому же меня уже пригласила в свои участники осетинская экспедиция, которая также собирается идти на Эверест.
— Вам часто приходилось возвращаться из экспедиций на восьмитысячники, не дойдя до вершины? — В 1999-м году, во время первой украинской экспедиции на Эверест, мы вернулись после того, как погиб Василий Копытко. Ни о каком восхождении уже не могло идти речи. Также я возвращался, не дойдя до вершин Дхаулагири и Манаслу. Оба раза из-за объективных опасностей на маршруте. Так что это у меня четвертый случай. Как писал Райнхольд Месснер: «Благодаря тому, что я 11 раз возвращался, сумел взойти на все 14 восьмитысячников». Я считаю, что он очень правильно писал.
