Болельщиков наших слышно, но не видно. Не сидят они в суперпабах рядом со «Штадтхалле», не ходят стройными колоннами, и если нарушают спокойствие благополучных венских жителей, то только в очень редких случаях.

Дело прошлое, но не с кем было в прошлом году в Остраве, после того как все для нас кончилось, завить горе веревочкой. Жутко завидовал американцам и прочим шведам, сидя в печальном одиночестве на пешеходной пьяной улице. А уж они отрывались по самое не хочу. И знал я прекрасно, что даже после проигрыша их сборной вылезут они на улицы, и глаза прятать не будут, а совсем наоборот.

Понимаю, что хуже всего во время этого самого нашего сегодняшнего матча было не тем, кто сидел в «Штадтхалле», а тем, кто сидел дома у телеэкрана. Особенно тем, кто сидел в одиночестве. Ситуация — хуже не придумаешь, можно сказать, крайняя.
Потому что бывают матчи хорошие, бывают плохие, а бывает четвертьфинал Россия — Финляндия на ЧМ-2005, определение которому подыскать очень трудно, даже и пытаться не стоит. Как сказал как-то в прямом эфире мой хороший друг, кинорежиссер и заслуженный артист России, «слова-то у меня есть, но они все непечатные».

Их болельщик свободнее не только потому, что ему легче перемещаться по европам и америкам. Их болельщик раскованнее потому, что не отягощен никакими такими воспоминаниями о давнем былом величии, а хорошего и в нынешнем столетии ему хватает. Не у всех канадцев и прочих шведов так, но у многих.

Нашему брату распрямиться непросто. Еще не пришла, наверное, пора, когда ездить на чемпионаты мира россияне будут как на праздник, просто для развлечения — отдохнуть и порадоваться. Есть такой тост еще одного моего приятеля, тоже болельщика не из последних: «за любовь, не омраченную ничем». Но такой любви, похоже, не бывает. Во всяком случае, не бывает у нас.

Значит, просто — за любовь, какая она есть, со всеми ее страданиями и переживаниями. За удачу, которая в решающий момент не отвернулась. За Лешу, за Пашу и Макса (впрочем, за обоих Максов).

За нас с вами.