«В карате всегда была важна международная конкуренция»
— Какие турниры вы считаете самыми важными в своей международной карьере?
— Если честно, каждый турнир что-то для меня значил. Но, конечно, были особенные. Один из самых запомнившихся — чемпионат мира WGKF в Румынии в 2017 году. Я тогда завоевал две медали, и это был тот момент, когда я впервые по-настоящему почувствовал, что могу бороться на равных с сильнейшими из других стран.
А вообще, мой первый международный старт — в Новой Зеландии в 2015 году — оставил сильнейшее впечатление. До сих пор помню эту атмосферу: длинный перелет, незнакомая страна, все новое. И совершенно другой уровень соперников. Это была крутая школа.
Также с теплотой вспоминаю и чемпионат Европы в Австрии в 2016-м — тогда получилось взять золото, и это дало мощный заряд уверенности. А в 2018 году в Португалии я снова оказался на пьедестале — и это был уже осознанный, зрелый старт, где многое получилось благодаря опыту.
Я был капитаном сборной Свердловской области, многократно поднимался на пьедестал на всероссийских соревнованиях. Но если говорить честно, то мое главное достижение — это путь, который я прошел. Спорт дал мне не только медали, но и характер, дисциплину, умение преодолевать трудности и не сдаваться. Все, чему я научился на татами, применимо в жизни. И это ценнее любых наград.
— Какие цели стоят перед вами сейчас? Что вас мотивирует двигаться дальше?
— Сегодня для меня важно не только самому совершенствоваться, но и делиться опытом с другими. Я занимаюсь тренерской деятельностью, работаю как с детьми, так и со взрослыми, передаю все, что сам прошел, чтобы помочь им становиться увереннее, сильнее, выносливее. И это дает мне невероятную мотивацию.
Когда видишь, как человек, пришедший с нуля, через несколько месяцев начинает меняться — в теле, в осанке, во взгляде — понимаешь, что все не зря. Я знаю по себе, как спорт может изменить судьбу. Это не просто про физику. Это про уверенность, про умение держать удар — в буквальном и в переносном смысле. Я хочу, чтобы как можно больше людей испытали это на себе.
— Сильно ли санкции в отношении российского спорта ударили по карате и единоборствам в целом? Или, может, были и какие-то положительные последствия?
— Скажу честно: ударили сильно. Карате всегда было видом спорта, в котором важна международная конкуренция. Ты должен видеть, где ты по уровню, с кем борешься, каковы тенденции, что нового появляется в технике.
Сейчас этого почти нет. Отсутствие международных стартов замыкает атлетов в рамках страны.
Но с другой стороны, внутренняя конкуренция действительно выросла. Стало больше региональных турниров, федерации активизировались. Кто-то ушел в тренерство, открыл свои школы, развивает клубное движение. Так что отрасль не встала — она трансформируется. Это не лучший сценарий, но в сложных условиях важно уметь адаптироваться. И наши ребята это умеют.
— Внутри страны сейчас делают ставку на развитие спорта в регионах: строятся новые залы, готовятся кадры. Насколько эта работа заметна именно в карате?
— Я действительно вижу изменения. Особенно за последние годы стало больше внимания к региональному развитию. Если раньше было ощущение, что все происходит только в крупных городах, особенно в Москве, то сейчас география начала расширяться. Открываются залы в небольших городах, в селах появляются секции, тренеры выезжают на сборы в глубинку.
Это дает возможность детям и подросткам заниматься спортом там, где раньше не было даже условий. И это важно. Потому что настоящий чемпион может родиться где угодно — нужно только дать ему шанс. Я сам из Свердловской области, и прекрасно понимаю, насколько критично иметь доступ к тренировкам и квалифицированным наставникам.
«С уважением отношусь к тем, кто соглашается на нейтральный статус»
— Недавно Международная федерация кикбоксинга отменила чемпионат Европы в Молдавии из-за отношения к российским и белорусским спортсменам. Как вы относитесь к такому решению?
— Когда федерации защищают интересы всех своих атлетов, независимо от страны, это внушает уважение. Такие шаги — не просто политический жест, а сигнал: мы за спорт, за ценности, а не за конфликты. Я искренне уважаю такое решение.
— Участвуете ли вы в турнирах, проводимых азиатскими федерациями, которые открыты для россиян?
— Нет, на данный момент я не участвую в таких турнирах и даже не изучал подробно это направление. Сейчас мои приоритеты сместились — я сосредоточен на работе тренера. Для меня важно развивать себя в этой роли, создавать пространство, где можно растить новых спортсменов, вдохновлять людей.
Я получаю огромное удовлетворение от того, что могу передать свой опыт — как побед, так и поражений. И если раньше я гонялся за результатами, то сейчас больше думаю о долгосрочном вкладе.
— Предъявляются ли к российским каратистам требования о нейтральном статусе?
— В ряде организаций участие в международных соревнованиях возможно только в нейтральном статусе. Это особый формат, к которому не все готовы — и часто не готовы именно федерации и другие госструктуры. Для многих спортсменов символика имеет значение, и адаптация к таким условиям — серьезный вызов. Кто-то принимает такие условия ради продолжения карьеры. Кто-то — нет, считая это компромиссом, на который он не готов идти. Я считаю, что каждый вправе делать свой выбор.
— Как вы относитесь к спортсменам, которые соглашаются на нейтральный статус?
— С уважением. Многие из них находятся в сложной ситуации: они не хотят бросать спорт, но понимают, что других путей нет.
Иногда это единственный шанс продолжать выступать, расти, жить любимым делом.
Я понимаю и тех, кто отказывается — потому что для них символика страны слишком важна.
Нет правильного ответа. Это личное. Главное — не осуждать и не навязывать. Каждый проходит свой путь и делает свой выбор.
— А как вы воспринимаете смену спортивного гражданства? Сейчас все больше атлетов идут на это.
— Это болезненная тема, но я стараюсь подходить к ней без эмоций. Спортсмены отдают свои лучшие годы подготовке, а потом — из-за политики или ограничений — оказываются без возможности реализовать себя. Если в другой стране есть шанс выступать, почему нет? Главное, чтобы это был осознанный выбор, а не бегство.
Конечно, хочется, чтобы у всех были равные условия в своей стране. Но пока этого нет, у людей есть право искать пути, чтобы продолжать двигаться вперед. Я не осуждаю такие решения.
«Ковентри будет учитывать человеческую сторону вопроса»
— Новый глава МОК Кирсти Ковентри заявила, что будет искать решения для российских спортсменов. Как вы оцениваете ее приход и есть ли надежда на изменения?
— Я с уважением отношусь к работе Международного олимпийского комитета. МОК действует в рамках своих принципов и обязанностей, и я понимаю, что любые решения в такой организации принимаются с учетом множества факторов.
Перемены в международной спортивной системе требуют времени, и важно, что эти процессы идут — с диалогом, с попытками найти сбалансированные решения. Я надеюсь, что со временем у всех атлетов будет возможность выступать и расти, соблюдая те правила, которые устанавливает мировое сообщество.
— Российское антидопинговое агентство до сих пор не восстановило статус. Видите ли вы в этом проблему для карате? Есть ли в этом виде спорта острые допинговые истории?
— Проблема с доверием к системе, конечно, есть. Пока РУСАДА не признано, каждый российский спортсмен находится под пристальным вниманием, даже если он «чист». Это неприятно, и это мешает. В карате, если честно, допинг — редкость. Все-таки это вид спорта, где решают техника, скорость реакции, психологическая устойчивость. Химией здесь многого не добьешься. Но контроль все равно нужен. Главное, чтобы он был честным и прозрачным.
— Следите ли вы за смешанными единоборствами? За кого болеете? Что думаете о потенциальном бое Махачева и Топурии?
— Конечно, слежу. Мне интересно смотреть, как каратисты адаптируются в ММА, как бойцы из разных стилей взаимодействуют. Особенно приятно наблюдать за теми, кто вырос в хорошей школе. Мне нравятся Ислам Махачев, Петр Ян — у них и техника, и характер, и мышление бойца.
Что касается Махачева и Топурии — бой был бы очень крутой. Это два мощных бойца с разными стилями и подходами. Думаю, зрелищность была бы высочайшая. И, судя по ажиотажу в медиа, интерес у аудитории точно есть. Так что, возможно, мы его увидим.
