Жизнь в России
— Я родился в Башкирии и школу окончил с золотой медалью, будучи очень примерным учеником. Мама мечтала, чтобы стал врачом, а я мечтал о журналистике, поэтому трений по поводу того, куда мне поступать, у нас было много. В итоге после окончания школы бабушка отвезла меня в Москву, где мы подали документы в кучу разных вузов, и так вышло, что я поступил в МГИМО на факультет «Международной журналистики» (по направлению «Связи с общественностью»). Честно говоря, тогда не понимал, что такое связи с общественностью: в 2003 году это казалось чем-то новым — сама профессия к тому моменту существовала в России условно лет 10.
На четвертом курсе я вышел на свою первую официальную работу — интернет-редактором мужского журнала Maxim. Представлял себе работу главного редактора, как в фильме «Дьявол носит Prada», но все оказалось совсем не так. Параллельно писал про моду в журнал MINI — именно в печатный, не на сайт, — и мне очень нравилась эта тема, поэтому когда у них освободилась вакансия редактора, перешел туда. В MINI я проработал восемь месяцев, к тому моменту как раз получил диплом МГИМО и решил, что пора попробовать себя в профессии. Помню, как уволился из редакции 15 сентября 2008 года, а через пару дней случился масштабный кризис «Лемон Бразерс», после которого я долго не мог найти работу по специальности — выпустился, а рынок встал.
В итоге я писал для разных изданий — московской, а потом и питерской «Собак», SNC и даже Look At Me — и работал пиарщиком в небольших PR-агентствах, где делал классные проекты, в числе которых ледовый мюзикл Ильи Авербуха «Огни большого города». Но хотел заниматься модой, поэтому спустя какое-то время вышел в крупное PR-агентство и вел таких клиентов, как Ugg и Debenhams, который тогда возвращался в Россию. В какой-то момент мне и это надоело, и я понял, что не вижу смысла работать на кого-то, когда могу делать ровно то же самое, работая на себя, — так и возникло агентство MO.VE PR, где «MO» было Мальцевой Ольгой, а «VE» — Вдовиным Евгением, то есть мной. MO.VE PR был и по-прежнему остается моим основным местом работы. Мы запустили в России много международных брендов, в том числе Forever 21 — американский аналог H&M, открыли десятки магазинов для Suitsupply, Hunkemoller, Debenhams, Triumph, сделали кучу классных кампаний с блогерами и инфлюенсерами.
Учеба в США
— В 2018 году я поступил в Университет Южной Калифорнии на магистерскую программу по связям с общественностью. Университет был классный, но дорогой, и я быстро понял, что вбухивать деньги, уже занимаясь профессией и овладев ею, чтобы изучать, условно говоря, этическую сторону PR, — это платить просто за возможность жить в Калифорнии. Поэтому через несколько месяцев вернулся в Москву и снова начал писать, но уже сценарии. Я тогда не очень понимал техническую сторону написания сценариев — просто придумывал истории. А потом понял, что нужно получить необходимые знания, как-то все оформить для себя в голове и вообще разобраться, насколько это факультативно и хочу ли я профессионально «мигрировать» в эту новую для себя историю.
Довольно долго изучал варианты и в итоге поступил на Высшие курсы сценаристов-режиссеров (ВКСР): учась в режиссерской мастерской Суриковой/Добровольского. Это был 2020 год, локдаун, все клиентские активности по работе были заморожены, я дистанционно учился, занимался режиссурой, очень много читал и полностью в это погрузился; мне кажется, пересмотрел тогда такое количество кино, какое не видел за все предыдущие годы жизни, и многое, к своему стыду, до этого просто не знал. Потом COVID закончился, работа возобновилась, и я снова вернулся к мысли, что все-таки хочу учиться режиссуре в Америке. ВКСР не окончил, потому что поступил в Школу кино Университета Сан-Франциско.
Жизнь в Сан-Франциско
— 20 августа 2021 года я улетел в Сан-Франциско, а уже на следующий день у меня началась учеба. Магистерская программа, на которую поступил, была очень сильной — она входит в топ-25 кинопрограмм в мире. В нашей группе было всего 13 человек (после первого курса осталось 10), и обучение строилось очень грамотно: мы могли попробовать себя во всех направлениях, реально заниматься практикой. В дипломе у меня указана степень Master of Fine Arts in Cinema — в России прямого эквивалента нет, но по сути это магистр кинопроизводства.
Параллельно я работал в университете: на втором году программы был ассистентом профессора и вместе с ним преподавал основы сценарного мастерства. Работал со студентами напрямую: проверял домашние задания, консультировал, объяснял, где драматургическая завязка работает, а где нет, обсуждал с ними идеи для будущих полнометражных проектов. Это был очень интересный и ценный опыт.
К моменту выпуска я уже снял два фильма на английском языке, и они приняли участие примерно в 20 международных фестивалях — США, Италии, Испании, Ирландии, России и даже Южной Африки. Кроме того, проходил стажировку у Сэма Прессмана в студии, которую основал его отец Эдвард, — именно они снимали «Американского психопата» с Кристианом Бэйлом. Также я участвовал в разработке новых проектов студии, в том числе по знаменитой книге, права на которую еще в годы своей жизни застолбил за собой Эдвард Прессман и которая все еще не экранизирована.
В Сан-Франциско я прожил три года. Обожаю этот город — наверное, самый красивый в мире после Парижа. Но ритм жизни там совсем другой — гораздо более расслабленный, чем в Москве или Нью-Йорке. В какой-то момент мне захотелось большего движения, большего драйва, ощущения большого города, и, продолжая обучение, я, как тогда казалось, на некоторое время переехал в Лос-Анджелес.
Жизнь в Лос-Анджелесе
— Расстояния в Лос-Анджелесе огромные, поэтому когда я переезжал, сознательно выбирал такой район, чтобы можно было дойти куда-то пешком и не быть привязанным к машине. Я поселился в Беверли-Гроув — одном из самых walkable (удобный для пешеходов — прим. ред.) районов Лос-Анджелеса. Если выйти из моего дома, то за полчаса можно дойти до Родео-Драйв, к тому самому отелю на Уилшир-бульваре, где снимался фильм «Красотка».
Лос-Анджелес за пределами даунтауна, где сосредоточены небоскребы, — это одноэтажная Америка. Город выглядит как бесконечные жилые районы, очень похожие на декорации из сериала «Отчаянные домохозяйки».
Лос-Анджелес — дорогой город. Конечно, не такой дорогой, как Сан-Франциско, но тем не менее. В первую очередь это касается аренды жилья: за квартиру с одной спальней я плачу около $2,2 тыс. в месяц. Дом у меня не самый хороший, но район отличный и соседство очень комфортное. Для меня это принципиально важно, потому что все находится рядом и мне не нужна машина.
Продукты здесь тоже дорогие. Для примера: фунт (450 грамм) куриного филе в хорошем магазине стоит $20. Есть более бюджетные сети, например Trader Joe's, где цены ниже, но в целом в месяц на продукты у меня уходит примерно $1 тыс. Я много готовлю и стараюсь следить за питанием — покупаю овощи, фрукты, птицу, рыбу. Цены в ресторанах выше, чем в Москве: блюдо в среднем стоит $35–40, так что ужин на двоих обойдется минимум в $150. Можно поесть на фуд-маркетах — там дешевле, например, бургер с фри на Farmer's Market будет стоить $20.
Чтобы комфортно жить в Лос-Анджелесе, нужно — вы удивитесь — хорошо зарабатывать. Думаю, что речь идет примерно о $10 тыс. в месяц — это уровень действительно спокойной, комфортной жизни с арендой жилья в приличном районе.
Отношение к русским в Лос-Анджелесе
— К русским в Лос-Анджелесе нет какого-то особенного отношения. Американцы не склонны к обобщениям: они не привязывают отдельного человека к политике или к образу страны в целом. Я ни разу не сталкивался с тем, чтобы ко мне относились иначе, чем к представителям любых других национальностей. Иногда в разговорах всплывали личные истории. Например, один продюсер рассказывал мне, как он работал с русским продюсером, как это было классно, как они приезжали в Москву и как их там принимали. Другой делился впечатлениями о поездке во Владивосток — я сам там никогда не был, но тот был в полном восторге от города и говорил, что Владивосток во многом напоминает ему Сан-Франциско.
Вообще, если я и слышу что-то про Россию, то это касается не страны как таковой, а именно русских людей, и, как правило, это что-то очень позитивное. У меня, например, есть соседка сербка, которая, когда только въехал, была в полном восторге от того, что я русский. Она говорила, что очень любит русских, и даже начала оставлять мне приветственные записки под дверью.
Перспективы и планы на будущее
— В планах — работа. В следующем году я надеюсь «прокатать» по фестивалям свой последний короткометражный фильм «His Biggest Role», который был выбран в конкурс сценариев Kerry International Film Festival 2023 и которым я защищал магистра в SFSU. Кроме того, в планах продолжить работу над двумя полнометражными фильмами, один из которых я надеюсь «упаковать» к следующему Новому году. Действие происходит в Нью-Йорке, и снимать картину я тоже планирую там. Это низкобюджетный инди-фильм, поэтому, разумеется, Ди Каприо в нем не снимется. Но если все пойдет хорошо — а после пандемии вероятность того, что проект не состоится, гораздо выше, чем шансы на то, что он дойдет до постпродакшена, — я буду считать это большой удачей.
Вообще, специфика киноиндустрии такова, что если ты не являешься сотрудником студии — не работаешь, условно, в позиции VP for Development, — то остаешься свободным художником. Даже люди на высоких должностях все равно постоянно «сращивают» проекты, договариваются, ищут возможности. И преподают. Поэтому о каком-то стабильном доходе в Америке я пока не мечтаю: сейчас реализую себя прежде всего с творческой точки зрения.
В этой индустрии люди действительно часто работают «за идею». В каком-то смысле Лос-Анджелес — место, куда приезжают за мечтой и нередко уезжают ни с чем. Но при этом я понимаю: занимаюсь тем, что действительно приносит мне удовольствие, и за это удовольствие от процесса готов платить.
Тоска по дому
— Долгое время находясь вдалеке от друзей, начинаешь неизбежно терять их одного за другим. Связи сначала ослабевают, а потом рвутся — это банально, но такова жизнь. А близких друзей, когда тебе за 30, может быть, и приобретают, но точно не я.
Не верьте тем, кто говорит обратное: Лос-Анджелес — не самое плохое место для жизни. Но я не могу сказать, что выбрал бы его своим домом навсегда. Поживем — увидим.
