Прославился он после того, как в мае 1976 года присоединился к группе Джона Саймонона и Мика Джонса, которая чуть позже стала называться The Clash, а в 1978-м получила мировую известность.

Группа была неподражаема, сейчас такие если и делают, то уж по крайней мере на крупные сцены вывозят редко. Пол Саймонон, например, в начале своей карьеры вообще не умел играть ни на каких инструментах. Мик Джонс попытался было научить его трем гитарным аккордам, но быстро отказался от этой затеи: будущая звезда рок-н-ролла оказалась слишком тупа и в результате стала, как и принято в таких случаях, басистом — струн всего четыре, играть гораздо проще.

Когда к группе присоединился Страммер, все вздохнули с облегчением: три аккорда он знал как свои пять пальцев, к тому же обладал зычным сиплым голосом. Мик Джонс позже утверждал, что Страммер был лучшим приобретением группы. Так или иначе, очень скоро три гиганта бескомпромиссной музыки выгнали всех остальных участников своего коллектива за несоответствие концепции.

После этого The Clash выпустили пять альбомов: от «The Clash» 1977 года до «Cut the Crap» 1985 года. К тому моменту группа уже практически распалась, от старого состава остались только Страммер и Саймонон, а потом и они расстались. В этот промежуток уместилось очень многое: два альбома, вошедших в золотой фонд рок-музыки («London Calling», за игру в котором не упрекнешь даже Саймонона, и экспериментальный «Black market Clash», где группа попыталась скрестить панк-рок с карибской музыкой, пригласив для записи ямайских музыкантов), приводы в полицию, первые строчки в хит-парадах, героиновые инциденты, пьяные дебоши, неприятности с цензурой — все практически так же, как у других вождей движения, группы Sex Pistols. Слава была шумная, хотя момент эпатажа в творчестве группы как-то незаметно отошел на задний план: общество потребления сумело полюбить и приспособить для своих нужд трехминутные левацкие гимны The Clash, и одно из творений группы даже стало титульной мелодией всемирной рекламной кампании Levi`s.

Семнадцать лет после окончательного распада группы Джо Страммер работал в разных музыкальных проектах, первым из которых был Big Audio Dinamite, основанный Миком Джонсом, а последний назывался «Джо Страммер и Mescaleros». Как и многие гитарные рокеры, к старости Страммер полюбил латино (и раньше, впрочем, он в этой музыке разбирался, охотно ее играл и слушал, в альбоме The Clash «Sandinista!», состоящем из трех виниловых пластинок, это проявилось особенно ярко), переселился в Америку и начал играть без нарочитой грязи (похожие опусы в Москве можно было услышать, когда сюда приезжал американский гитарист Марк Рибо).

В отличие от многих других стариков X-поколения, гремевших в юности, а потом канувших в безвестность, после того как панк вышел из моды, Страммер сумел вернуться к жизни, записав в последние годы пару достаточно внятных альбомов, снова прорвавшись в чарты и живя по жесткому гастрольному графику: его и «Мескалерос» охотно принимали и в обоих Америках, и в Европе.

Смерть застигла музыканта в разгаре работы: «Мескалерос» только-только приступили к записи третьего по счету альбома. Предыдущими были «Global A Go-Go» и «Rock Art and the X-Ray Style». Теперь эти пластинки станут памятниками позднего творчества лучшего мелодиста в музыкальном движении, где мелодия считалась ненужной буржуазной глупостью.