В четверг Тверской межмуниципальный суд Москвы отказался удовлетворить три первых иска от имени семи пострадавших в ходе теракта на Дубровке к столичным властям. Иски остальных истцов, которые не смогли явиться на заседание суда из-за болезни или в связи с отсутствием повестки, по решению суда выделены в отдельное производство и будут рассматриваться позднее. Ожидается, что аргументация первого решения Тверского суда по искам бывших заложников и их близких будет также озвучена в ходе последующих заседаний, но их дата пока не определена.

Заседание в четверг началось в 14.00. Сначала судья Марина Горбачева предоставила слово истцам для того, чтобы они обосновали свои требования к московскому правительству. Первой выступала Татьяна Карпова, потерявшая на Дубровке сына. Она заявила, что столичные власти должны были отвечать за спасение заложников после штурма здания ДК. Ее поддержала истица Храмцова, муж которой погиб во время теракта. В доказательство того, что отвечать по ее иску должна мэрия, она привела заявление одного из городских чиновников, который через несколько дней после теракта сказал, что «если бы не усилия московских властей по оказанию помощи пострадавшим, то погибло бы гораздо больше людей». Заслушав довольно эмоциональные заявления четырех родственников погибших и снова отклонив ходатайства их защитников, судья объявила перерыв для того, чтобы стороны подготовились к прениям.

В ходе прений представители стороны защиты и ответчика вновь озвучили свои позиции. Адвокат Игорь Трунов напомнил, что его клиенты признаны пострадавшими в результате теракта, а возмещение материального и морального ущерба, согласно статье 17 закона «О борьбе с терроризмом», производится за счет субъекта федерации, на территории которого произошел теракт. Его противники повторили, что у истцов нет оснований требовать компенсации у столичных властей. Более того, советник правового управления мэрии Андрей Расторгуев посоветовал заявителям обратиться с исками к федеральным структурам, сославшись на статью 1079 УК России «Ответственность за вред, причиненный деятельностью, создающей повышенную опасность для окружающих». В ней говорится, что «юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (использование транспортных средств, механизмов, электрической энергии высокого напряжения, атомной энергии, взрывчатых веществ, сильнодействующих ядов и т. п.; осуществление строительной и иной, связанной с нею деятельности и др.), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности». Советник указал, что таким источником повышенной опасности был газ, который применили спецслужбы.

Начальник юридического отдела департамента финансов Юрий Булгаков в своей речи процитировал постановление Верховного суда РФ, принятое в декабре 1994 года, в котором компенсация вреда предусмотрена только в том случае, если речь идет о имущественных или физических потерях, но не о моральных страданиях. В ответ на замечания представителей ответчика Трунов заявил, что применение газа не связано с моральными страданиями родственников погибших, которые начались до штурма здания и продолжаются до сих пор.

Свое решение судья Горбачева приняла, видимо, прислушавшись к мнению Булгакова.