Если раньше, говоря о возможной ликвидации примуса, автор проекта Александр Рукавишников во всех интервью все-таки оставлял себе лазейки («если соавторы не будут против», «вопрос решен на 90%» и т. п.), то на пресс-конференции, прошедшей 6 февраля, мосты сгорели. Но обо всем по порядку.
Конференция, судя по всему, была созвана во исполнение недавних сетований Ю. М. Лужкова по поводу «информационных недоработок» московских властей. По крайней мере, присутствие префекта Центрального административного округа Геннадия Дегтева – тому свидетельство. Поспособствовать чиновнику в ликвидации информационного вакуума намеревалась огромная толпа работников СМИ, едва поместившихся в зал. Если вспомнить, что еще в начале декабря на пресс-конференцию авторов памятника собиралась пара десятков журналистов, то придется признать – проблема актуализировалась донельзя. Слухи о богохульном примусе-переростке добрались аж до Альбиона — The Guardian выпустила статью со зловещим заголовком «The devil and Yuri Luzhkov».
Разговор о циркулирующих в обществе слухах «с последующем разоблачением» начал г-н Дегтев. Префект явился на встречу во всеоружии и обстоятельно докладывал об отсутствии малейших брешей в легитимности проводящегося на прудах «благоустройства с элементами реставрации». Все согласования получены, все подписи собраны, в том числе и автограф фрондирующего ныне министра культуры Михаила Швыдкого. Ни стоянку, ни гаражи под прудами строить не будут, 23 дерева срубят, но 50 посадят, десятки ржавых холодильников из осушенных прудов извлечены, взамен них пустят рыбу – в общем, никаких поводов для волнений нет.
На этом о благоустройстве завершили и перешли к памятнику. Вот тут-то Александр Иулианович и сообщил, что примуса не будет, а будет «более аморфный и вялый вариант». По мнению скульптора, придется нам, видимо, в области скульптурных композиций оставаться в прошлом веке, но ничего не поделаешь - «насильно двигать искусство вперед невозможно». Что будет вместо примуса – авторы пока не решили, ясно только, что это будет фонтан (пресловутый примус в проекте был именно фонтаном), только более скромный и решенный не в вертикальной, а в горизонтальной плоскости.
Вот, собственно, и все. Кто-то порадуется, что «монстра не будет», другие посетуют, что «сломали Иулианыча». Сомнительно, что возмущенная общественность удовлетворится столь «искренним» раскаянием скульптора – протестующие представители инициативной группы неоднократно заявляли, что им не нравится памятник как таковой. Судя по всему, не сомневается в этом и Рукавишников, по крайней мере, на вопрос о возможных протестах против нового варианта автор памятника саркастически ответил: «Что ж, буду переделывать до конца жизни».
Странно – если автор уверен, что новый вариант будет хуже, а общественность все равно не успокоится – зачем было вообще соглашаться на переделку проекта? На это Александр Иулианович уже после конференции ответил корреспонденту «Парка культуры» предельно просто: «Хочется все-таки сделать памятник». Его можно понять – три четверти композиции уже отлиты, примус, как самый сложный элемент композиции, должны были лепить в последнюю очередь. Можно понять и москвичей – большинство памятников, возведенных в столице в последние годы, у любого флегматика могут вызвать стойкую идиосинкразию к монументальному искусству в принципе. Кроме того, не стоит забывать и о банальном консерватизме восприятия – любые изменения в местах, привычных и любимых с детства, всегда будут восприниматься как минимум настороженно. Но не стоит забывать и о том, что консерватизм, как и любое явление, дуалистичен и варьируется от благостного сохранения традиций до тупого нерассуждающего «не трэба!».
Когда художник вынужден переделывать свое творение, подчиняясь чьим-то требованиям, это всегда неприятно, будь то переписывающий «Тартюфа» Мольер или корректирующий «Молодую гвардию» Фадеев. Не будучи специалистом и не видя памятника воочию, сложно судить, насколько хорош или ужасен был проект Рукавишникова. Как и любой художник, он неровен, у него есть и хорошие, и спорные работы — если о памятнике Никулину на Цветном никто, кажется, не сказал дурного слова, то про памятник Достоевскому возле «Ленинки» этого не скажешь.
Понятно только одно – если памятник Булгакову действительно окажется редкой гадостью, пенять за это только Рукавишникову будет не очень честно.
