Пророки и гуру электронной музыки продолжают приезжать в Москву. Площадки осваиваются самые разные – от олимпийского крытого стадиона на двадцать тысяч человек до площади со сквериком. Московские обыватели скоро начнут передвигаться в странном рваном булькающем ритме, гимн города-героя «Я по свету немало хаживал» переведут в трип-хоп, пиво запретят, а синтетические наркотики наоборот.

В пятницу к нам привезут Джей-Джея Йохансона, замороженного шведа, электронного панка и наемного плакальщика.

Лучше всего охарактеризовал господина Йохансона некий журналист из Абакана: нечто среднее между Мэрлином Мэнсоном и Лаймой Вайкуле».

Раньше Йохансон играл суровый и нежный трип-хоп, пел высоким рыдающим голосом и выглядел приличным юношей из хорошей семьи. В музыке его, как полагалось, присутствовали далекие ямайские отголоски, дабовое эхо жизнерадостных негров, голос его был по-европейски нежен и тосклив. Это был великолепный эстрадный тенор, из тех, что редко появляются и становятся настоящим украшением сцены.

Потом, в самый разгар (а так хотелось надеяться, что он поспел к шапочному разбору) моды на синти-поп, Йохансон неожиданно стал электропанком, сделал себе стрижку, как у сорокалетних проституток, и заиграл, как среднестатистический участник передачи «Утренняя почта».

Вот это самое страшное, когда, вместо того чтобы эксплуатировать божий дар, музыкант начинает заниматься каким-то непонятным извращением. Четыре великолепных виолончелиста основывают тяжелометаллическую группу. Великолепный тенор портит себе голос электрическими призвуками и из того, что могло бы получиться благозвучнейшим ангельским пением, устраивает синтезаторную кашу в худших традициях 1984 года.

И то ведь сказать, Йохансон – бесспорно талантливый музыкант. Он создал в своем альбоме «Antenna» 2002 года почти идеальный образец той музыки, по сравнению с которой даже хаус относительно благозвучен.

Стеклянные шары на потолке, адские драм-машины, имитация рычания перегруженного аналового усилителя, придурочный ритм, суперпримитивные мелодические конструкции – дискотека в ПТУ, одним словом. Нежнейший голос шведского декадента разносится над этой вакханалией и превращает ее в нечто уж совсем неприличное.

Утешиться можно только одним. Музыкальную моду делают тридцатипятилетние богатые негодяи. Они любят то, что играли в их школьных дискотеках двадцать лет назад, когда они были юными и глупыми. Следуя этой логике, можно предположить, что через несколько лет в моду войдут грандж и техно. Бессмертному Джей-Джею стоит уже сейчас начинать учить песни известного американского поэта и композитора Курта Кобэйна (1967–1994).
Клуб Сфера, 25 июля, 21.00