Вечный вопрос: бабушка, а почему у тебя такие большие зубы? Спросите у старушки на лавочке, спросите у старушки с сумкой-тележкой, спросите старушку у колодца. На политическом митинге тоже можете спросить. Ничего не ответят. Вот и мучайтесь, думайте: откуда силы у старушки – неужто старая ворует?

Старички тихо киснут, как дырявый носок, забытый под ванной, а старухи полны такой лютой ядреной силы, что жуть берет.

Фильм «Старухи» Геннадия Сидорова на вопрос этот, в общем, не отвечает. Но старается, как может: роли исполняют жительницы деревни Клоково Сусанинского (!) района Костромской области. Мысль снять непрофессиональных актрис — это идея хорошего толкового хозяйственника: такое добро пропадает для кино. Старухи согласились и сыграли, начав с того, что похоронили соседку Аню. А кому еще хоронить, в деревне жителей – только они и дурачок местный. Схоронили и зажили своей жизнью. Картошку собирают, самогон варят для солдат из соседней части, принимают внука Ани, охломона из Москвы, приехавшего бабку помянуть и иконы тырить. Приедут узбеки-беженцы на ПМЖ – спалят им дом руками дурачка, а потом будут спасать, брать на постой, принимать роды у красавицы узбечки и вообще помогать обживаться. Приедет Федька-майор – нальют самогона и попросят солдат пригнать в помощь. Придет его жена-шалава, мужем битая, нальют и ей, пожалеют. Придет солдат беглый – и ему нальют тоже, спрячут от облавы, посадят на поезд.

Фильм получился странный – слабый, несмотря на множество призов, но обаятельный, и для просмотра обязательный. Геннадий Сидоров свалил в мешок клоковско-костромскую харизму, плакатные подробности современности – беженцев, спивающихся офицеров, беглых солдат, дурных столичных гостей, и сделал сказку. Разумеется – про Кострому и Б.Г. уже спел, и Сельянов спродюсировал кино между «Кукушкой» и «Войной», и одноименный этно-электронный опус свое отгремел из ларьков.

Мистическое место, что и говорить.

Получился лубок про национальный характер. Лубок в смысле народная картинка, матерная, веселая, простодушная и в простодушии этом вполне жуткая. Никакого Вия, но чувство такое, что старухи эти, может, русалки-самогонщицы, Федька-майор – леший на танке, а узбеки – и вовсе духи мертвых, закатанных в асфальт во время бойни в Фергане.

Дух подлинности, сообщенный фильму деревней Клоково и Сергеем Макаровым, актером «Театра простодушных», в котором играют люди с синдромом Дауна, сталкиваясь с неловкостью игрового кино, рождает удивительные завихрения. Смотреть, как культура проигрывает жизни, весело и увлекательно. Матерные репризы старухи Гальки, стихи про Брежнева, стихи про родину — можно, как в сцене из «Калины красной», всласть вслушиваться в живых носителей языка. Фольклор записывать. Благо исследований провинции за последний год было много – и «Бумер», и «Коктебель», и «Магнитные бури».

Всем интересно, есть ли жизнь за пределами МКАД.

Жизнь там есть, и в столице, для которой сняты «Старухи», она особенно не нуждается.

Но есть в этом фильме ответ на очень важный вопрос: почему здесь никогда точно не знаешь, тюкнет тебя топориком неизвестный прохожий или попутчик или отдаст последнее, карманы вывернет и еще прощения попросит. А потому, что к тебе и то, и другое никакого отношение не имеет. Маятно ему, прохожему, томно вечно. Хочется кого-нибудь тюкнуть или спасти. Утром подожгли узбеков, вечером жить к себе взяли – вот и день прошел. Нелогично? А какая у русалок логика, особенно когда самогон поспел!

Послушать, как матерится Галька, можно в кинотеатрах «Художественный» и «5 звезд».