— Это странное интервью. Я, также как и мои читатели, не знаю о вас ничего, кроме того, что вы записали невероятный восхитительный альбом «They Died for Beauty» («Они умерли за красоту»), один из лучших в моей коллекции. Так что в принципе вы можете рассказать нам все что угодно. — Спасибо, спасибо. Велика ли ваша коллекция? Три диска?
— Четыре. Я две недели не переставая слушал ваш альбом и пытался что-нибудь о вас узнать, выяснил, что вы пели в барах еще недавно, а потом решили записать гениальный альбом и сделали это. — Ну мы действительно пели в барах, и не только в барах, здесь это называется «функциональная работа» — любая работа, которой ты зарабатываешь на хлеб. И мы занимались чем угодно: играли на свадьбах, на скачках, на корпоративных вечеринках, на разогреве у джазовых и блюзовых музыкантов, сами играли старинные джазовые и блюзовые песни – у нас, кстати, больше ста песен в репертуаре.
Все это время мы сочиняли и играли свою музыку и играли концерты оригинального материала.
Но, вообще говоря, работу для денег мы не очень любили. Некоторые вещи могут быть просто ужасными – свадьбы, например. Я ненавижу свадьбы.
— Вы замужем? — Нет. После того как ты сыграл на таком количестве свадеб, они кажутся ужасным притворством. Не считайте меня циником, пожалуйста. А вы женаты, кстати?
— Да, но это было очень весело и очень дешево. — Вот-вот, а у нас это считается Очень Специальным Днем, и папочки тратят тысячи и тысячи фунтов ради того, чтобы сбагрить доченек, нанимают лимузины, покупают тонны шампанского.
— Сколько народу в трио Ilya? — Трио – это только когда мы записываемся. В концертной группе Ilya семь человек. В трио есть басист, гитарист и я, а еще с нами играют клавишник, скрипач и две трубы. В таком составе мы на днях в Лондоне играем.
— В каких музыкальных влияниях и пристрастиях вы готовы признаться? Есть у вас образец? «Хотели бы мы играть, как»… как кто? — Ну, у нас столько любимых музыкантов, столько разных кусочков, любимых вещиц. Это смесь всего чего угодно, воспоминаний – «а вот помнишь этот фильм, там была такая клевая музыка» — и никто не может вспомнить название музыки. Но, конечно, это Нино Рота, который написал музыку к «Крестному отцу» и разным фильмам Феллини, и Джон Барри, который написал музыку к бондиане, и Том Уэйтс, и Нина Симон. Но во всяком случае наша музыка очень европейская. Большинство людей играют американскую музыку, и нам кажется, что от этого мы все проигрываем. Это гораздо интереснее – немного шансона, французской поп-музыки, стихов Жака Брейля ну и так далее. Есть и у нас кое-что американское — мексиканская труба в стиле мариачи, как у Эннио Морриконе.
— Вы из Бристоля. Все, кто что-то значит в современной музыке, родом из Бристоля. — С ума сойти. Но Бристоль разделен на две части рекой, и мы живем в районе Woodland. Музыка у нас не такая урбанистическая, как в портовых и промышленных районах. У нас есть аромат кантри в музыке, и наше творчество даже называют буколическим. Буколический – это не название болезни, это значит «сельский» или «парковый».
— Да-да, музыка у вас немножко американская, немножко буколическая и очень французская. — Точно, хотя мы довольно мало путешествуем и почти не гастролируем. Кстати, мы мечтали бы приехать в Россию.
— А как мы бы мечтали об этом… — Но это очень трудно пока что. Звукозаписывающей компании придется выложить кучу денег, чтобы привезти группу так далеко. Мы кричим: «Да, мы хотим играть!» — но пока нас никуда не везут.
— И что, кроме Британии вы нигде не играете? — Нет, хотя мы мечтали бы выступить, ну например, на джазовом фестивале Монтрё и вообще стать международными знаменитостями, но пока что мы должны доказать, что пластинка хорошо продается. Virgin вложила в нее кучу денег.
— А как, кстати, продается пластинка? — Неплохо. Нам сразу сказали, что это будет слоу-бёрнер, что пластинка будет продаваться медленно, но хорошо, люди будут рассказывать друг другу о ней и потихонечку все будет хорошо. Дело в том, что рекламы довольно мало.
— Кстати, о рекламе. Я видел ваш клип «Bellissimo» в интернете на вашем сайте. Это наименее совпадающее видео и песня. Прекрасная буколическая нежная песня и клип про девушку на велосипеде и нерешительного мужчину… — Это очень интересная история, потому что клип этот не был сделан для этой песни. Песню «Bellissimo» записали пару лет назад, и тогда же Virgin начала снимать клип, но он мне ужасно не понравился – такое американское видео с танцующими подростками, хип-хоп и все такое. Кстати, мне нельзя об этом рассказывать. В результате мы остались без клипа, а тут подвернулось это видео, уже готовое, и так мы сделали клип «Bellissimo». Со мной очень плохо разговаривать: я все время пробалтываюсь и рассказываю вещи, о которых мне запрещали говорить.
— Увы, вряд ли российское MTV начнет показывать ваш клип, так что эта информация вам не повредит. — Это точно.
— Как такое могло получиться: вот вы играли в барах, потом записали гениальный альбом, и все еще играете в маленьких бристольских клубах, не гастролируете в Европе, не стали международными суперзвездами? — Пока не стали. Пока почти ничего не изменилось, но мы очень надеемся на будущее. Мы ведь записали этот альбом около двух лет назад, но столько времени не могли его выпустить. После выхода альбома мы начали выпускать синглы и EP, сейчас вот должен выйти новый EP: сингл «Bliss» и четыре новые песни. В общем, сейчас что-то начинает меняться, по крайней мере мы надеемся.
— Но почему нельзя было отправиться в большое клубное турне? Ладно, Россия далеко, но Франция, Голландия, Бельгия и даже Германия совсем близко. — Я не знаю. Наверное, просто звукозаписывающие компании не могут (или не хотят) вкладывать деньги в группу до тех пор, пока альбом не начнет хорошо продаваться. А он не начнет хорошо продаваться, пока они не начнут вкладывать деньги – такая вот «Уловка-22».
Но я уверена, это начнет работать, и мы начнем уже очень скоро рыдать: о боже, хватит гастролей. Но пока мы мечтаем о них.
