В среду в Симоновском районном суде Москвы прошли важные слушания по делу юриста «ЮКОС-Москва» Светланы Бахминой. Ранее суд из-за неявки свидетелей разрешил допросить подсудимую. Светлана Бахмина отвергла предъявленные ей обвинения в уклонении от уплаты налогов в особо крупном размере и в присвоении или растрате чужого имущества, совершенном группой лиц (статьи 198 и 160 УК РФ).
Со свидетелями обвинения на процессе возникли проблемы.
Хотя государственное обвинение в лице прокурора Николая Власова в начале процесса сделало заявление, что следствие располагает 80 свидетелями, на процесс (после нескольких повесток) пока явился лишь один – 1-й заместитель президента ЗАО «ЮКОС-ЭП» Леонид Филимонов. В 1998 году он возглавлял совет директоров АО «Томскнефть-ВНК» – именно в это время компания приняла решение о передаче части своих материальных ресурсов в имущественные ЗАО со стопроцентным участием «Томскнефти». По версии Генеральной прокуратуры, Светлана Бахмина активно лоббировала решение об избавлении от «тяжелых» активов. А затем похитила переведенное имущество на сумму свыше 8 млрд рублей (чего, кстати, в «Томскнефти» не заметили).
На судебном заседании прокурор Власов прежде всего поинтересовался – была ли вообще необходимость в избавлении «Томскнефти» от части активов? Леонид Филимонов подробно объяснил, что в 1998 году нефтяной рынок России переживал сложнейшие времена, так как цена нефти на мировом рынке колебалась в пределах $7–8 за баррель. В активе «Томскнефти» оказались явно убыточные скважины, которые производили в день не более 5–7 тонн нефти. Для оптимизации производства и облегчения налогового бремени «мертвые капиталы» решено было вывести из-под прямого контроля компании. Кроме скважин, «Томскнефть» владела пятью совхозами, птичниками, общежитиями и теплицей в Томской области, избавиться от которых в условиях кризиса также было необходимо.
«Нужно было избавляться от натурального хозяйства, — подчеркнул свидетель. – Из-за него до самой нефти руки не доходили».
«Кто конкретно принял решение о передаче части имущества в ЗАО?» — задал вопрос прокурор. Леонид Филимонов ответил, что решение принял совет директоров, который он возглавлял. А проект решения к заседанию подготовило управление делами НК ЮКОС при участии правового управления, где работала Бахмина.
Задачей Николая Власова было добиться от свидетеля таких слов, из которых стало бы ясно, что юрист Светлана Бахмина является едва ли не главным действующим лицом в раздаче имущества «Томскнефти». Но Филимонов на процессе настаивал, что все решения принимал совет директоров. В нем состояла и Бахмина, но в процессе обсуждения вопросов, связанных с переводом имущества, она участия не принимала. Только голосовала как равноправный участник совета. Влияния на экспертов-экономистов, проводивших оценку имущества, юрист Бахмина, по данным свидетеля, также не имела.
Услышав от свидетеля слова, что без визы правового управления ЮКОС, рассматривавшего документы под юридическим углом, проекты решений не могли лечь на стол членов совета директоров (свидетель признался, что директора-производственники ничего не понимали в праве), прокурор предпринял попытку запутать свидетеля. «Если Бахмина вам сказала что-то, то вопросов у вас не возникало?» — уточнил Николай Власов. «Нет, я так не говорил, — ответил Филимонов. – Если она говорила, что проект согласован с правовым управлением, для меня этого было достаточно».
С каждым вопросом становилось все яснее, что Леонид Филимонов никакой не свидетель обвинения. Четыре адвоката Светланы Бахминой слушали ответы вице-президента ЮКОС-ЭП с удовольствием.
Потом Николай Власов долго выяснял, кто готовил повестку к заседанию. «Меня интересует физическое лицо», — уточнил он. «Управление делами. Повестка не была подписана», — ответил Филимонов. «Кто передавал повестку?» — заинтересовался прокурор, очевидно, вспомнив детективный роман «Турецкий гамбит», где шпион вписал в телеграмму дезинформацию. «Секретарь, — сообщил Филимонов. — К началу заседания на столах директоров она уже лежала вместе с материалами». «Хорошо, — задумался обвинитель и задал вопрос в лоб: — Бахмина имела отношение к повестке?» «Никакого. Она только член совета директоров». «Хорошо. Кто вам давал повестку?» — вероятно, намереваясь застать свидетеля врасплох, спросил прокурор. «Секретарь», — был ответ.
Поняв, что вопросный лист закольцован, обвинитель сдался.
Адвокат подсудимой Александр Гофштейн задал такой вопрос свидетелю, который не решился задать обвинитель, круживший вокруг главного.
«Вас Бахмина склоняла к принятию решений?» — спросил Гофштейн. Леонид Филимонов сразу повел себя странно. Он широко и загадочно улыбнулся. Прокурор посмотрел на него с вожделением. «Я понимаю, где я нахожусь…» — кивнув на судью, ответил свидетель. Федеральный судья Татьяна Корнеева аж передернулась. «Свидетель, конкретнее!» — сказала она. «Нет, не давала», — перестал улыбаться Филимонов. Далее сохранявший невозмутимость Александр Гофштейн, особо не мудрствуя, бегло допросил свидетеля по копии обвинительного заключения. «Конечно, нет», — однообразно повторял Филимонов.
Наконец государственный обвинитель не выдержал. Он встал и заявил ходатайство о зачтении в суде показаний Леонида Филимонова, данных им на предварительном следствии. «Тогда он давал другие показания», — обратился прокурор к судье. «На предварительном следствии Филимонов утверждал, что получал от Бахминой указания и она давала заключения при решении существенных вопросов», — пояснил гособвинитель. Адвокаты протестовали, так как таких признаний Филимонова в материалах дела не заметили. Однако судья Корнеева ходатайство удовлетворила и назначила сверку показаний на 10 ноября.
