В Ростове-на-Дону в четверг начались допросы свидетелей на процессе по делу группы офицеров-спецназовцев капитана Эдуарда Ульмана, расстрелявших в январе 2002 года в Чечне шестерых мирных жителей селения Нохчу-Килой Шатойского района. Сначала предполагается допросить более 50 свидетелей обвинения.
В первый день допросов Северо-Кавказский суд выслушал семь свидетелей, специально приехавших в Ростов. Они представляли членов разведгруппы капитана Ульмана, находившихся вместе с ним 11 января на дороге Дай — Нохчу-Килой, когда там было совершено преступление.
Ничего нового, компрометирующего Ульмана, свидетели не сообщили. Практически все они ссылались на многочисленные ранения, травмы, что «притупляет память» военнослужащих и не позволяло достоверно вспомнить, что именно произошло в тот день.
По словам разведчика Александра Меркурьева, после того как был обстрелян зеленый уазик, в котором ехали мирные чеченцы, он принес аптечку, чтобы перевязать раненую 61-летнюю пенсионерку Зайнаб Джавадханову.
Рядовой слышал, как капитан Ульман докладывал по рации о происшествии с обстрелом «УАЗа» своему командованию. Он утверждает также, что слышал, как капитан несколько раз переспросил в трубку: «Я правильно понял — что, действительно у меня все «двухсотые»?» После чего разведчик признался, что судьба задержанных чеченцев была предрешена.
Меркурьев сообщил, что на его глазах вечером пятерых чеченцев вывели из разрушенного здания кошары, где они содержались с момента обстрела «УАЗа», а затем услышал глухие выстрелы из ВСС (винтовка снайперская специальная). Он подчеркнул, что сам не видел, кто именно расстреливал чеченцев.
Свидетель подтвердил свои показания на предварительном следствии, что капитан Ульман несколько раз собирал разведчиков уже в расположении части и убеждал их давать на следствии ложные показания, дабы «не подставлять своих командиров». В частности, он выдвинул им версию, по которой якобы «УАЗ» не остановился по приказу капитана, чуть не сбив его, и увеличил скорость. А из двери машины показалось что-то похожее на автоматный ствол, после чего спецназовцы открыли по ней огонь на поражение. По словам разведчика, Ульман сам описал бойцам, кто и чем якобы занимался в этот момент, чтобы дело выглядело для следствия более правдоподобным. По его версии, все чеченцы погибли при первом обстреле автомобиля, а потом уже «УАЗ» с трупами был отогнан в сторону и взорван.
Свидетель также рассказал, что капитан дал бойцам тетрадку и убедил их написать письма домой, с тем чтобы их родные обратились в Комитет солдатских матерей с просьбой «защитить сыновей он военной прокуратуры», которая вынуждает их давать обвинительные показания на своих командиров.
Допрошен был также рядовой Иван Мелехин, запомнившийся на предыдущем процессе тем, что выступал в абсолютно пьяном состоянии — до такой степени, что судье пришлось прервать слушания и вызвать ему «скорую». По словам на этот раз трезвого свидетеля, в ходе боевых действий он получил несколько контузий и «ничего не помнит». Сегодня он уточнил, что пять раз в ходе командировки в Чечню выходил на боевые задания с группой капитана Ульмана. В одном из боев его по касательной ранило в голову автоматной пулей, с тех пор у него проблемы с памятью.
В ходе допроса он вспомнил, что «задержанные чеченцы были расстреляны прапорщиком Владимиром Воеводиным» (согласно материалам дела, по ним стреляли Воеводин и старший лейтенант Александр Калаганский). Воеводин же, по словам Мелехина, приказал ему произвести контрольные выстрелы в погибших. Сам рядовой вынужден был носить тела погибших в машину, которую потом подорвали, имитируя подрыв на фугасе, и подожгли. Предварительно он обыскал трупы и отдал все ценное капитану Ульману («так, ерунду всякую — пару сигарет, зажигалку и т. д.).
Третьим допросили командира соседней с ульмановской разведроты капитана Максима Соколова, который также ничего нового к своим прошлым «забывчивым» показаниям не добавил.
В пятницу допрос свидетелей продолжится.
