К-219 была подводной лодкой проекта 667А «Навага», построенной в Северодвинске. Лодки этого проекта были первыми полноценными советскими стратегическими ракетоносцами, которых в шутку именовали «Ваня Вашингтон» за конструктивное сходство с субмаринами George Washington, основой американского ядерного сдерживания.
С George Washington «Навагу» роднило сходное размещение ракетного отсека: будто обычную субмарину разрезали и вставили посередине огромный блок с 16 ракетными шахтами в два ряда, люки которых виднелись сверху на «спине». Советские лодки, впрочем, имели важное отличие от американских. СССР существенно отставал от США по твердому ракетному топливу, безопасному, надежному и стабильному при хранении. Поэтому размещенные на «Навагах» ракеты Р-27 были жидкостными, с очень едким окислителем, который вспыхивал или взрывался при контакте с топливом, и потушить этот пожар было невероятно трудно.
Жидкое топливо было вечными источником проблем на подводном флоте. 31 августа 1973 года на К-219 уже случился инцидент, в чем-то аналогичный тому, что погубит подлодку тринадцать лет спустя. В ракетную шахту №15 из-за разгерметизации начала проникать вода, вступившая в реакцию с окислителем — димером диоксида азота. Образовавшаяся в результате реакции азотная кислота разъела систему подачи топлива, сработала система пожаротушения, один член экипажа погиб, несколько других отравились компонентами ракетного топлива, ракетная шахта оказалась затоплена, однако субмарина при этом самостоятельно добралась до базы, и в дальнейшем шахта №15 была просто заварена и не использовалась.
4 сентября 1986 года подводная лодка, сменив перед этим экипаж и командира, которым стал капитан 2-го ранга Игорь Британов, вышла на свое последнее дежурство к берегам Америки. Экипаж был переведен с аналогичной субмарины К-241, обновившись при этом на треть. Боцмана заменили за два часа до отплытия. Такое в годы напряженного противостояния с США тоже случалось очень часто, и чрезвычайные ситуации следовали одна за другой, со времен предыдущей аварии подводной лодки не прошло и полгода.
После ремонта при контрольном выходе в море в ракетной шахте №6 была выявлена течь, однако ввиду напряженного графика подготовки к походу это замечание просто сняли, о неисправности не докладывали и сигнализацию отключили.
Ответственный за ракетное вооружение капитан 3-го ранга Александр Петрачков боролся с открывшейся вскоре после погружения в Баренцевом море течью в ракетной шахте подручными средствами — лишнюю воду сливали шлангами в ближайший гальюн — и, как утверждается, не докладывал об этом командиру.
Катастрофу спровоцировала другая извечная проблема советского подводного флота: протянувшаяся от Гренландии до Великобритании система придонных гидрофонов СОСУС, которая фиксировала почти каждый выход субмарины в Атлантику. К-219 была обнаружена, и, по традиции, ей «на хвост» села американская субмарина USS Augusta. Американским подводным лодкам удавалось незамеченными следовать в непрослушиваемой зоне за кормой, однако советские подводники с этим боролись: взяли за обыкновение выполнять резкие развороты, чтобы развернуться гидрофонами к возможному преследователю, — у американских военных эти маневры получили название Crazy Ivan («Сумасшедший Иван»).
Ранним утром 3 октября Британов приказал выполнить именно такой маневр, после чего в ракетную шахту №6 хлынула вода и образовалась взрывоопасная смесь из компонентов ракетного топлива. Петрачков предложил всплыть на небольшую глубину под предлогом проверки датчиков, чтобы уменьшить давление и, возможно, избавиться от ракеты, однако было уже поздно — прогремел взрыв, разрушивший ракету, внешнюю стенку прочного корпуса и погубивший двух матросов — Николая Смаглюка и Игоря Харченко. Субмарина резко опустилась до глубины 350 м — ниже «рабочей». Британов скомандовал экстренное всплытие, избавляясь от балластной воды, продувая все цистерны и запустив винты, — через две минуты К-219 по крутой траектории всплыла на поверхность и началась трехдневная борьба за живучесть корабля.
Какое-то время в ходу была и альтернативная неофициальная версия катастрофы, согласно которой утечку вызвало столкновение с той самой подводной лодкой USS Augusta, однако и ВМС США, и сам командир К-219 Игорь Британов всегда отрицали факт такого столкновения.
Экипаж был вынужден покинуть ряд отсеков, задраив герметичные переборки, на подлодке продолжался пожар, и она фактически была разделена на две независимые части. Судьба офицера Петрачкова, скрывшего неисправность и фактически принявшего на себя основную вину, вызывает разногласия. По официальной версии он погиб от отравления ядовитыми парами окислителя, по другим свидетельствам — сознательно остался в аварийном отсеке.
На подводной лодке было установлено два ядерных реактора. Перед аварией на мощности 30% работал реактор правого борта. После всплытия был введен в работу также реактор левого борта на 50%. В конце первых суток питание правого борта пропало, сработала его аварийная защита, однако компенсирующие решетки не опустились в требуемое положение. Датчики показали резкое повышение температуры, что грозило расплавлением активной зоны и взрывом реактора. Чтобы заглушить реактор, необходимо было опустить компенсирующие решетки вручную, получив при этом значительную дозу радиации. Это предстояло сделать командиру реакторного отсека старшему лейтенанту Николаю Беликову и двадцатилетнему матросу Сергею Преминину. Работая по очереди при температуре 70°C, они смогли опустить три из четырех компенсирующих решеток, после чего Беликов потерял сознание. Преминин еще дважды входил в камеру в одиночку, прежде чем сумел справиться с последней решеткой. Расплавление активной зоны реактора было предотвращено, однако выйти Преминину уже не удалось: из-за разницы давлений не открывался люк, отделяющий реакторную выгородку от контрольного поста, к тому же оттуда просачивался ядовитый газ.
«Когда были опущены три решетки и наполовину четвертая, люди вышли, потому что устали, командир группы, офицер Беликов, потерял сознание от усталости, от перегрева. И тогда Сергей Преминин сказал, и в этом его подвиг: я один пойду, я сам справлюсь», — рассказывал десять лет назад в интервью «Первому каналу» Геннадий Капитульский, в 1986 году — капитан 3-го ранга, командир дивизиона движения К-219.
Матроса Преминина, ценой своей жизни предотвратившего ядерную катастрофу, посмертно наградили орденом Красной Звезды, а позже, в 1997 году, ему было присвоено звание Героя Российской Федерации. Сергею Преминину поставлены памятники, его именем названы улицы, также возникала инициатива наградить советского матроса медалью «Пурпурное сердце», учрежденной для американских военнослужащих, раненых или погибших в бою, поскольку предотвращенная им ядерная катастрофа затронула бы и США.
После всплытия К-219 была установлена связь с ближайшими советскими гражданскими судами, которые смогли прибыть к месту аварии только на следующие сутки. Первым был рефрижератор «Федор Бредихин» Латвийского морского пароходства, затем лесовоз «Бакарица», танкер «Галилео Галилей» и др. В районе аварии находились также американские суда, патрульные самолеты с Бермудских островов и вышеупомянутая подводная лодка USS Augusta, также предложившие свою помощь, от которой советские подводники отказывались во избежание попадания военных секретов в руки вероятного противника.
Попытка буксировать субмарину не удалась, два буксирных троса, принятых с «Анатолия Васильева» и «Галилео Галилея», по не совсем понятным причинам лопнули. Два самолета Ту-95, вылетевшие из-под Калининграда, сбросили контейнеры с запасными частями и оборудованием, однако все это либо разбилось о воду, либо оказалось непригодным. Британов приказал остановить второй ядерный реактор, эвакуировать почти весь личный состав на подошедшие корабли и остался на продолжавшей гореть субмарине с шестью офицерами, а потом и в одиночестве, ступив на спасательный плотик только после того, как под воду ушло ограждение корабельной рубки. Позже он объяснил эти действия необходимостью предотвратить захват субмарины американскими военными. Помимо Ту-95, с Кубы прилетали советские истребители, демонстрируя тем самым готовность защитить К-219 и советские суда.
«Это мой корабль. Да, на нем случилась авария, беда, но он же на плаву, хода нет, но корабль жив. И тут уже действуют морские законы, международное морское право: если на борту судна есть хотя бы один человек — у корабля есть хозяин. Нет никого на борту — тот, кто первый ступит на его борт, завладеет им. А рядом постоянно крутился американский спасательный корабль. Высадились бы они на лодку — и все, это их трофей», — так объяснял в интервью екатеринбургской «Областной газете» свой поступок сам Британов.
Впрочем, на высшем уровне американская и советская стороны делали весьма сдержанные заявления о происшествии, причем оба военных ведомства заявляли, что опасность ядерного взрыва и утечки радиации отсутствует.
В это самое время шла подготовка важных переговоров по размещению в Европе ракет средней дальности между Рональдом Рейганом и Михаилом Горбачевым, которые прошли 11 и 12 октября 1986 года в Рейкьявике. Причем Горбачев впервые в советской истории сразу же проинформировал американского президента об инциденте с подводной лодкой, а после информацию о катастрофе не стали скрывать и от советских граждан, ограничившись, впрочем, двумя краткими сообщениями ТАСС.
Оставшийся экипаж К-219 — 115 человек — позже был доставлен на ролкере «Анатолий Васильев» в Гавану, а оттуда авиационным спецрейсом в Москву. Британов после возвращения ожидал суда в Свердловске, однако в конце мая 1987 года, уже после посадки самолета Матиаса Руста на Красную площадь, неожиданно сменился министр обороны СССР — вместо Сергея Соколова эту должность занял Дмитрий Язов — и стало не до Британова. С него сняли все обвинения, но исключили из партии и уволили в запас без права ношения формы. Позже, впрочем, Британову все же присвоили звание капитана 1-го ранга с восстановлением права ношения военной формы и наград.
А К-219 так и лежит на океанском дне к востоку от Бермудских островов. Согласно публичным данным, американцы так и не попытались поднять ее для изучения, как за десять лет до этого они вытащили с пятиметровой глубины часть К-129. Возможно, ее изучили подводными дронами, но все секретные документы и оборудование советские моряки либо уничтожили, либо вынесли при эвакуации, а устаревшая конструкция большого интереса для них не представляет.