Вечная война
В 2010-х годах была популярна серия мемов о современной эпохе, которые выглядели как три стоящие в ряд картинки: романтическое прошлое, стереотипное будущее и наши дни. «Я родился слишком поздно, чтобы исследовать Землю, слишком рано, чтобы исследовать звезды, и как раз вовремя, чтобы по 40 часов в неделю сидеть в офисном загоне», — гласила типичная подпись.
Среди американских военных эта шутка приобрела слегка другую форму. Картинки на ней изображали «Бурю в пустыне» 1991 года, футуристический Ближний Восток с летающими коврами и какую-то актуальную идущую войну с подписью «Родился слишком поздно для отправки на Ближний Восток, родился слишком рано для отправки на Ближний Восток, родился как раз вовремя, чтобы отправиться на Ближний Восток».
Первые два десятилетия XXI века запомнились в американской армии как эпоха GWOT — Global War on Terror, «глобальной войны с терроризмом». Этот термин, изначально бывший нейтральным и бюрократическим, со временем превратился практически в ругательство.
GWOT началась 7 октября 2001 года с воздушных ударов США по контролируемому талибами (движение внесено в список террористических организаций) Афганистану. Талибы до этого отказались выдать США Усаму бен Ладена, террориста номер один и главу «Аль-Каиды» (организация запрещена в России), только что устроившей теракты 11 сентября. Поэтому Вашингтон причислил их к пособникам бен Ладена и решил очистить от них Афганистан, поддержав воюющий против них Северный Альянс.
За воздушными ударами пошли рейды спецназа на вертолетах, базировавшихся на американских базах в Узбекистане. За ними — высадка двух сотен парашютистов на аэродром к югу от Кандагара и более дерзкие рейды, затем под Кандагар на вертолетах прибыла тысяча морских пехотинцев, уже в качестве линейной пехоты, а не рейдовых сил. Одновременно сотрудники ЦРУ разносили по кишлакам рюкзаки долларов и скупали поддержку местных племен, что вкупе с наступлением Северного Альянса привело к падению Кабула, коллапсу власти талибов и их уходу в подполье.
Это выглядело блистательной победой армии США. Однако, как выяснилось позже, победа эта стоила не больше, чем первоначальные успехи Советской армии 1979–1980 годов при выполнении той же задачи — свергнуть прошлую власть и занять территорию. Началась длительная контрпартизанская война, и она только разгоралась.
США, Великобритания и их союзники провоевали в Афганистане 20 лет. Их борьба с Талибаном привела лишь к тому, что он вновь пришел к власти в момент, когда последний американский самолет оторвался от полосы последней американской базы в стране.
Однако еще до бегства американцев из Кабула журналисты Washington Post провели масштабное расследование и выяснили, что власти США не имели ни малейшего понятия, зачем и ради чего они воюют в Афганистане.
В первую очередь, шла непрерывная подмена целей войны:
«Вначале мы зашли туда для уничтожения «Аль-Каиды» и изгнания ее из Афганистана, и выполнили это даже без устранения бен Ладена. Но Талибан начал стрелять по нам, поэтому мы начали стрелять по ним, став врагами. <...> Мы начали говорить, что с Талибаном надо покончить, потом с их союзниками. Потом нашей стратегией победы стало установление стабильного правительства в Афганистане. А раз пошел такой разговор, то надо следить за стабильностью правительства, за демократическими выборами, чтобы Верховный суд нормально работал, а там и антикоррупционные органы, министерство по делам женщин для контроля соблюдения их прав, новая образовательная программа, правосудие переходного периода — то есть атаковать людей, которые нужны президенту для политической поддержки. Это попытка построить власть à la Вашингтон — власть не лучшую в мире, но реальную и существующую — в стране, которая устроена совсем не так, как наша».
Эти слова малоизвестного американского дипломата Ричарда Буше, сказанные во время аудита войны в 2015 году, были мудрее десятков отчетов аналитических институтов, которые рисовали маниловские планы строительства демократии в Афганистане. Нельзя сказать, что попытка трансплантировать американскую систему власти абсурдна сама по себе. После Второй мировой войны США установили демократию в Германии, в Корее, на Тайване и во многих других местах, и дипломат Майкл Макфол прямо проводил аналогии между Афганистаном и ФРГ.
Но Макфол и его единомышленники в Вашингтоне не учли, что Германия 1945 года была одной из самых развитых стран мира, сплоченным национальным государством с многолетней традицией демократии и выборов, которую придавил лишь Гитлер. Афганистан же по большей части существовал в условиях первобытно-общинного строя, а его крупнейший народ — пуштуны — жил согласно традиционному кодексу поведения, по сравнению с которым классический шариат кажется торжеством либерализма и прогресса.
Писсуар как символ свободы
Изменился и сам Запад. После Второй мировой войны США выглядели в мире маяком, и их идеалы были близки людям повсюду от Берлина и Москвы до Токио и Дели. Крепкая многодетная семья, живущая в достатке в своем доме; парень из провинции, разбогатевший за счет упорного труда и веры в свою мечту; любовь к своему народу и патриотизм; научный прогресс и новая техника для улучшения качества жизни; свобода писать, и творить, и верить в Бога так, как велит тебе совесть, — этими образами Вашингтон не без успеха пытался соблазнить остальной мир.
Но пришедшие к афганцам западные эмиссары предлагали им совсем другие образы. Например, из множества афганских племен предстояло создать единый народ, как когда-то собрали воедино немецкие княжества, а славяне восточной Европы перестали считать себя полянами или древлянами и стали русскими. Но к XXI веку среди западной элиты господствующей доктриной стал мультикультурализм, а национализм ассоциировался с тремя вещами: Холокостом и Гитлером, геноцидом в Руанде и этническими чистками в бывшей Югославии, сопровождавшимися ободной резней. Поэтому проповедовать гордость за единое афганское отечество они не пытались и сосредоточились на пустых и серых для обычных людей вещах вроде выборов по правильной процедуре.
Западный образ жизни тоже перестал ассоциироваться с прогрессом или достатком. В 2015 году получило распространение видео, на котором приехавший с Запада преподаватель пытается объяснить местным, что висящий в картинной галерее писсуар — это тоже искусство, художественная революция. Подобное концептуальное искусство считается спорным даже в среде нью-йоркских, парижских и московских богемных художников, а афганские молодые женщины смотрели на лектора во время этой речи как на психически больного человека.
Ничего удивительного, что афганцы пришлых строителей демократии не поняли, — большинство людей их не понимает даже на родине либо не согласно с ними.
Наконец, война с терроризмом нанесла серьезный удар по американским вооруженным силам. О победах над повстанцами, которые всегда отступают, легко отчитываться, что штамповало генералов с полным «иконостасом» наград на груди. Военные делали себе карьеру за счет успехов против противника не из другой весовой категории и не из другого вида спорта — он не занимался спортом вообще. У талибов была хорошая легкая пехота, но не было полноценных пехотных дивизий, танков, авиации и артиллерии, и потому США и их союзники всегда действовали в условиях полного господства в воздухе и тотального превосходства в силах.
Как отмечают сами американские солдаты, такой ленивый спарринг воспитал целое поколение военных, которые больше не готовы к войне с равным противником. Они не умеют действовать адаптивно, на пределе возможностей и с малыми шансами на успех, потому что в Афганистане и Ираке всегда в крайнем случае можно было вызвать авиацию, которая сровняет все с землей и срочно эвакуирует раненых в госпиталь.
Наконец, война в Афганистане обошлась США примерно в $2 трлн — вдвое дороже, чем планируемая система глобальной стратегической ПРО «Золотой купол», запредельно дорогая по определению.
С учетом того, что в Афганистане, по сути, нет ничего ценного, а похоронив в горах бюджет двух «Золотых куполов», американцы все равно отдали власть талибам — эту войну можно назвать одной из самых бессмысленных и провальных в мировой истории.