Будапештская игра престолов
Во время Второй мировой войны Королевство Венгрия, пусть мало и неэффективно, сражалось на стороне Третьего рейха. Весной 1944 года его правительство неудачно попыталось сменить сторону, после чего Венгрию оккупировали немцы, которых выбивала оттуда Красная армия.
После войны страна была оккупирована советскими войсками, но гражданская власть, как и в Чехии, первые годы оставалась демократической и многопартийной. Постепенно, опираясь на СССР и советскую госбезопасность, венгерская компартия, которая никогда не набирала больше 17% на выборах, захватила в Венгрии власть и построила однопартийную диктатуру. В 1949 году была провозглашена Венгерская народная республика и началась перестройка страны на советский лад: форсированная индустриализация, национализация промышленности и массовые репрессии против оппозиции.
Это предсказуемо закончилось нищетой и карточками на еду. СССР наложил на страну огромные репарации, запретил ей получать помощь от США по плану Маршалла и торговать с Западом — и все это могло бы быть терпимо, если бы не чудовищная неэффективность установленной в стране советской экономической модели. В результате к 1952 году доход рабочих был на треть меньше, чем в 1938 году, при том, что Венгрия никогда не была сказочно богатой.
Интересно, что это ни в коей мере не отвечало чаяниям Москвы. Советскому Союзу в Европе нужны были пусть подконтрольные, но процветающие и стабильные союзники в борьбе за коммунизм, а не ненавидящие нищие толпы, подчиняющиеся только под дулом автомата. Жесткая тоталитарная диктатура была порождена исключительно личностью Сталина, и потому, как только он умер, она исчезла как в СССР, так и во многих восточноевропейских страна-сателлитах.
В Венгрии это породило политическую чехарду. Сначала в 1953 году сталиниста на посту премьер-министра Матьяша Ракоши сменил коммунист-реформист Имре Надь. С помощью политических интриг Ракоши, сохранивший пост главы Венгерской партии трудящихся (ВПТ), за два года избавился от Надя и почти вернул себе власть — но тут в феврале 1956 года в СССР прошел XX съезд с развенчанием культа личности. Поэтому Ракоши, как главному сталинисту, пришлось уйти, и его сменил Эрнё Герё — тоже сталинист, но менее явный и яркий.
Иначе говоря, смерть Сталина выбила почву из под ног советских марионеточных режимов в Восточной Европе, которые изначально создавались целиком в русле сталинизма. Новой почвы у них не было, а искать ее, особенно с оглядкой на Москву, было непросто.
Мы не рабы
Но народ не стал ждать ни окончания поисков, ни получения советской методички. Почувствовав ветер перемен, 13 октября 1956 года группа из 12 студентов собралась в городе Сегед и решила воссоздать независимый университетский профсоюз MEFESZ, запрещенный при Ракоши. Его учредительное собрание, куда студентов зазывали рукописными листовками, превратилось в политический съезд, посланники которого потом разъехались разжигать пожар по другим университетам и добрались до столицы.
22 октября студенты Будапештского университета технологии и экономики провозгласили политический манифест из 16 пунктов, среди которых первым шел вывод советских войск из Венгрии, а затем проведение свободных выборов, отмены цензуры и экономических реформ.
На следующий день, 23 октября, многотысячная толпа собралась на митинг у памятника Юзефу Бему, этническому поляку и герою Венгерской революции 1848 года. Ораторы требовали вывести Венгрию из противостояния сверхдержав, покончить с советской системой и снести памятники Сталину, а народ пел запрещенную «Национальную песню», символ революции 1848 года:
«Встань, мадьяр! Зовет отчизна!
Выбирай, пока не поздно:
Примириться с рабской долей
Или быть на вольной воле?
Богом венгров поклянемся
Навсегда —
Никогда не быть рабами,
Никогда!»
Внезапно народ осознал, что требование касательно памятника можно выполнить немедленно, и снес девятиметровый монумент вождю у столичного парка Варошлигет. Трудно представить более вдохновляющей для мятежа картины, чем падение статуй владык с постаментов, и потому с этого момента события приняли более крутой оборот.
В ответ на радиообращение главы ВПТ Герё с осуждением демонстрантов они попытались проникнуть в Дом радио для передачи своего манифеста, но здание охраняли сотрудники УГБ — Управления государственной безопасности, то есть местные чекисты. Кто-то в толпе бросил слух, что чекисты расстреляли студенческую делегацию, пошедшую на переговоры, и завязался бой. На помощь госбезопасности в центр города бросили армию, но многие солдаты срывали красные звезды с головных уборов и вливались в ряды протестующих, а оставшиеся не имели никакого желания сражаться. Начальник Главного управления полиции Будапешта также перешел на сторону восставших и выполнил все их требования, в том числе приказал правоохранителям не мешать мятежу и не стрелять, и выпустил задержанных политических заключенных.
Если армия и полиция в первый день восстания переходят на сторону протестующих, значит, произошел коллапс власти. Вечером того же дня Герё уже начал упрашивать Москву использовать Красную армию для подавления мятежа, и в ночь на 24 октября советские танки, дислоцированные за городом, вошли в Будапешт.
Из Будапешта — без медалей
Поначалу это не было общевойсковым боем. Солдаты и офицеры не имели четких инструкций, поскольку их командование надеялось, что повстанцы испугаются одной лишь демонстрации силы. Те не испугались: местами в танки летели коктейли Молотова, иногда знающие русский язык венгры пытались объяснить бойцам, зачем они восстали, — и часто находили понимание. Журналисты и венгерские участники восстания сообщали о примерно нескольких десятках советских солдат, которые перешли на сторону мятежников.
«Затем верх башни головного танка приоткрылся, и командир в кожаном шлеме и с золотыми погонами медленно показался в поле зрения явно безоружной толпы. Затем он распахнул башню и взгромоздился на крышу своего танка... Толпа разразилась бурными овациями. В этой атмосфере ликования командирская фуражка была брошена в толпу. Взамен кто-то швырнул ему на голову кепку венгерской армии. Толпа спела «Песню Кошута», а затем гимн Венгрии. И во весь голос кричали: «Да здравствует Советская армия!» — вспоминал сбежавший позже на Запад мятежник Шандор Копачи.
Возник хаос, который невозможно описать в военных терминах. Кто-то в кого-то стрелял, кто-то с кем-то братался, переходили из рук в руки какие-то здания.
«С чердаков зданий, находящихся на площади против парламента, был открыт огонь по демонстрантам и советским военнослужащим. Два венгерских танка, сопровождавшие демонстрантов, сделали несколько выстрелов и исчезли. Командир одного из наших подразделений был убит. Советские солдаты и сотрудники госбезопасности, охранявшие парламент, открыли ответный огонь по крышам зданий, откуда стреляли. На площади Лайоша Кошута возникла паника. Люди с первыми же выстрелами стали разбегаться в поисках укрытия», — вспоминал советский генерал Малашенко.
Согласно принятому среди историков мнению, в сцене, описываемой Малашенко, венгерские чекисты открыли огонь по демонстрантам с крыш зданий, вызвав беспорядочный ответный огонь во все стороны, который, вероятно, и задел советских солдат. Погибли десятки мятежников, и по всему Будапешту началась охота на сотрудников госбезопасности, которых успели истребить не одну сотню.
Именно с этим эпизодом связаны знаменитые фотографии людей, подвешенных за ноги на деревья или фонарные столбы. Над венгерскими чекистами мятежники учиняли «суды Линча», убивая их на месте, а то и запытывая до смерти. Советские солдаты у венгров такой агрессии не вызывали, и своим главным врагом повстанцы считали авторитарное венгерское правительство, а не СССР как державу.
Урок империалистам
Днем 24 октября премьер-министром был вновь провозглашен Надь, который немедленно призвал к перемирию между советскими войсками и мятежниками. Он понимал, что, даже если венгры полностью разгромят и уничтожат передовые советские силы, на этом войска у Москвы не закончатся. Претендовать на победу в открытой войне против СССР могли бы США или крупные западные державы, но точно не маленькая Венгрия посреди революции. Поэтому Надь надеялся погасить бои и договориться с СССР о признании себя в качестве нейтрального, но лояльного лидера, готового к сотрудничеству с Москвой по экономическим и политическим вопросам без полной интеграции в только что созданную Организацию Варшавского договора — противовес НАТО.
Неизвестно, были ли у него шансы на успех. В любом случае Надь не командовал повстанцами, которые игнорировали все его призывы и обещания амнистии, и продолжали линчевать чекистов и громить рассредоточенные по городу советские подразделения. Местами против Советской армии воевали венгерские армейские части, целиком перешедшие на сторону протестующих.
К 27 октября введенная в Будапешт группировка советских войск, насчитывающая более шести тысяч солдат, была разгромлена и начала покидать город. Это не означает, что мятежники взяли штурмом последний оплот вставших в круговую оборону красноармейцев. Скорее разрозненные по всему городу солдаты, сталкивались с очаговым, но ожесточенным сопротивлением, несли потери, отступали, бросали технику и разбредались по улицам, не имея приказов, связи и общей картины происходящего. Их общие потери историки оценивают примерно в 500 человек убитыми, а сотни исправных танков были захвачены.
Надь изо всех сил пытался обуздать революцию и вел переговоры как с лидерами мятежников, так и с СССР. Об их ходе известно мало, но 30 октября советское правительство опубликовало декларацию, в которой признало призывы протестующих частично справедливыми, констатировало факт отступления из Будапешта и согласилось всерьез рассмотреть самое неприятное для себя требование о выводе войск:
«Имея в виду, что дальнейшее нахождение советских воинских частей в Венгрии может служить поводом для еще большего обострения обстановки, Советское Правительство дало своему военному командованию указание вывести советские воинские части из города Будапешта, как только это будет признано необходимым Венгерским правительством. Вместе с тем Советское Правительство готово вступить в соответствующие переговоры с правительством Венгерской Народной Республики и другими участниками Варшавского договора по вопросу о пребывании советских войск на территории Венгрии».
С учетом того, насколько неохотно советская власть говорила о неприятных для себя событиях и признавала проблемы, можно представить, какое впечатление на Москву оказало восстание, раз она готова была просто отступить.
Однако уже 31 октября советский лидер Никита Хрущев передумал по соображениям, никак не связанным с самой Венгрией и мятежом. На заседании президиума ЦК КПСС он заявил:
«Пересмотреть оценку, войска не выводить из Венгрии и Будапешта и проявить инициативу в наведении порядка в Венгрии. Если мы уйдем из Венгрии, это подбодрит американцев, англичан и французов — империалистов. Они поймут [это] как нашу слабость и будут наступать».
Был отдан приказ о полноценном военном вторжении, штурме Будапешта и свержении Надя. Это событие вошло в историю как операция «Вихрь», которая на десятилетия омрачила российско-венгерские отношения и серьезно подорвала советский имидж среди западных социалистов и коммунистов, который окончательно добило аналогичное вторжение 1968 года в Чехословакию.
А ведь до этого многие левые на Западе искренне верили в СССР как в борца с международными империализмом.